Медленно, ворочаясь и перекатываясь волнами, масса начала распадаться на отдельных особей, а затем, не поворачиваясь к Маринке спиной, пятясь, они стали отступать к лесной чаще. Маринка дождалась, покуда они скроются под сенью дремучего леса, после, развернувшись на одной пятке, зашагала прочь.
Удивительно, но никакого обморожения у неё не случилось. Более того, она даже не заболела. Никаких последствий ночной прогулки по крепкому морозу не произошло, насморка и того не было. Маринка беспрепятственно вернулась в детский дом, прошла в комнату и легла спать в свою постель, проспав так до обеда. Был выходной и детей после вчерашнего концерта решили не будить спозаранку и дали им выспаться. Маринка проснулась бодрой и полной сил, она отлично отдохнула и настроение её играло всеми красками. Это не осталось незамеченным Гелей и Диной.
– Ты чего это вся светишься? – спросила Геля.
– Так теперь будет всегда, – ответила Маринка, стоя перед зеркалом и глядя на своё отражение.
Что-то изменилось в нём со вчерашнего дня. Она словно стала взрослее, а черты лица приобрели какую-то первобытную красоту – непокорную, дикую, перед которой невозможно устоять, не попав под её чары.
– Теперь он будет моим, – подумала Маринка, идя вместе с остальными на обед в столовую, и потирая пальчиком кулон, спрятанный на груди под свитером. Она не снимет его, пока не получит любовь Игоря. Хватит, детские игры закончились, теперь она станет вести себя по-взрослому. На каникулах, девятого января, скромно отпраздновали Маринкин день рождения. Ей исполнилось семнадцать. Воспитатели собрали всех в столовой, вручили Маринке коробку с подарком и букет хризантем, спели «каравай» по заведённой традиции, а потом пили чай с тортом, за которым ещё накануне нарочно ездил в райцентр Ренат Александрович.
– Прекрасно, – прикрыв веки, думала Маринка, прихлёбывая горячий чай и любуясь подаренным нежно-голубым свитером, так идущему к её глазам, – Отчёт пошёл. Ещё год и я буду совершеннолетней.
Каникулы промчались одним мгновением. Ребята много времени проводили на свежем воздухе, катались с высокого берега на санках, лепили снеговиков, устраивали всяческие игры, а вечерами воспитатели придумывали свои забавы – посиделки, настольные игры, прятки и жмурки, просмотр фильмов и мультиков. Даже взрослым ребятам было весело, все забыли про свои гаджеты и предавались развлечениям.
Вот прошёл и Старый Новый год и наступили рабочие будни. Маринка ждала начала третьей четверти, как манны небесной. И в первый же школьный день, в отличие от ноющих, заспанных подруг, явилась в школу в чудесном расположении духа и тщательно подобранном образе. Поверх школьной блузы она надела свой новый голубой свитер и глаза её засияли, как два сапфира. Волосы она заплела в две косы, получилось нежно и трогательно. Тушь на ресницах и лёгкий розовый блеск на губах – всё, что нужно, чтобы подчеркнуть и без того неотразимую юную красоту, полную самой по себе жизненными соками и светом. На урок Игорь Андреевич вошёл уже после звонка. Раньше за ним такого не наблюдалось. Он всегда приходил загодя, беседовал с учениками, готовился к предстоящему занятию, отвечал на вопросы и принимал долги по домашке у должников. Сегодня же лицо учителя было бледным, от Маринки, сидевшей на своём месте за первой партой, не укрылись и тёмные круги, пролегшие под глазами и тоненькая морщинка промеж бровей, на переносице. Это её и обрадовало и разозлило одновременно.
– Твари наверняка сделали своё дело, раз он такой хмурый. А вот кулон, похоже, нет. Игорь не должен быть озабочен Рыжей! Он должен думать лишь о ней – Марине.
Урок Игорь Андреевич вёл из рук вон плохо. Он то и дело сбивался, рассеянно заглядывал в свои записи и новый материал излагал совершенно непонятно. Ребята переглядывались, не понимая, что происходит и не узнавая своего педагога. Света подняла руку.
– Да, Светлана? – заметив её жест, сказал Игорь Андреевич, – Ты выйти хотела?
– Нет, – девушка смущённо опустила глаза, потом решилась, – Игорь Андреевич, вы себя плохо чувствуете? Вы уйдите, если вам нужно. Мы обещаем не выдать вас и посидеть тихо. Никто не узнает.
Игорь Андреевич молча стоял, глядя в окно, затем вздохнул и сел за учительский стол.
– Очень заметно, да?
– Да. Да, – закивали дети.
– Понимаете… С одним моим близким человеком происходит нечто непонятное. Он резко заболел и сейчас находится в больнице. Врачи не могут поставить диагноз. А человеку всё хуже и хуже.
Маринка слушала его, затаив дыхание, и пытаясь не улыбнуться. Она ликовала. Да! Да! Твари делают своё дело.
– А что у него болит? – спросил Вадим.
Учитель вздохнул и протёр усталые глаза пальцами:
– Говорит, что всё внутри. Словно тело грызут изнутри. Сильные боли…
Он замолчал. Молчали и ребята. В классе повисла тишина.
– Ладно, – Игорь Андреевич хлопнул ладонью по столу, – Простите, ребята, что я завёл с вами такой личный разговор. Надеюсь, он останется между нами. Иначе мне очень сильно попадёт от директора.