Геле же не спалось. Она вновь и вновь прокручивала в мыслях эту драку, не понимая, как она вообще могла наброситься на человека. Ведь парень не обзывал её на самом-то деле. Это она для красного словца придумала, для полицейских. Выпалила первое, что пришло в голову, потому что от осознания того, что она натворила, разум помутился и она была в тумане, ей хотелось не столько оправдаться перед представителями власти, сколько убедить себя саму в том, что это было действительно так, заставить себя поверить в выдуманную на ходу версию. На самом же деле Тимур, так зовут этого парнишку, просто шёл мимо, когда она, стоявшая у окна в коридоре, набросилась на него, как бешеная фурия, и принялась молотить кулаками. Из-за эффекта неожиданности парень не успел увернуться, а когда увидел, что это девчонка, да ещё и Геля, и вовсе обомлел и лишь старался удержать её за руки, чтобы она успокоилась и прекратила наносить удары. Причём удары были весьма ощутимые, отнюдь не девичьи. И в тот момент, когда их уже стали растаскивать в стороны подбежавшие к ним учителя, Геля-то и извернулась, и оттяпала ему палец. Кровищи, конечно, было море… Две девочки даже в обморок упали. Геля и сама не могла понять, что руководило ею, и как она могла прогрызть кость?! Да что теперь… Дело сделано.
– Какой кошмар, что теперь будет? – подумала Геля и, разрыдавшись, уткнулась лицом в подушку, чтобы не будить Дину…
Спустя три дня в селе прогремело новое ЧП. Воспитанница детского дома Дина Горбунова каким-то образом сумела проникнуть ночью в школу, пробралась в кабинет химии, вскрыла лабораторное помещение и облила себе голову соляной кислотой, найденной ею в шкафу. На истошные крики прибежал школьный сторож, старенький дядя Толя, можно сказать дедушка совсем, который подрабатывал к своей небольшой пенсии по ночам, охраняя классы. Работа была несложная, кому придёт в голову обворовывать сельскую школу, кому она сдалась? Все дежурства его до этой ночи были спокойными и чётко распланированными. Вечером обход территории, проверка ворот, дверей, окон на предмет того, заперты ли все замки, затем ужин, принесённый с собою из дома, и просмотр телепередач в каморке сторожа с котом Василием, возрастом таким же почтенным, что и у хозяина, после полуночи – сон, а утром, в обратном порядке – отпирание ворот, входа в фойе школы, уборка крыльца, зимой – снега, осенью – листьев. Вот и всё. Но в эту ночь всё пошло не по плану. Едва старик уснул, как дикие вопли разбудили его, прокатившись рыком по коридорам. Перепуганный дед Толя бросился на крики и обнаружил ученицу одиннадцатого класса Дину, лежавшую на полу и корчившуюся от боли. Включив освещение, он разглядел, что голова её обезображена жёлтыми струпьями, переходящими местами на лицо и шею. Глаза не пострадали и в них старик, сам перепуганный до смерти, увидел такую боль и отчаяние, такое невыносимое страдание, что расплакался, как маленький ребёнок, и дрожащими пальцами принялся набирать номер скорой помощи… К тому моменту, когда диспетчер, выслушав старика, и объяснив, как оказать первую помощь, сообщила о выезде бригады, Дина отключилась. На счастье, старик сработал, как надо, выполнив, данные диспетчером, указания. Однако, повреждения оказались серьёзными. Дину увезли и госпитализировали в больницу райцентра, а затем транспортировали в крупный ожоговый центр. Когда девушка смогла отправить подруге первое сообщение, то в тексте его было: «Я ни о чём не жалею. Зато теперь мои волосы уже наверняка никогда не вырастут, и я ничего не должна этой твари-кулону, и плату оно взять не сможет. Поторопись и ты».
Гелю в целях безопасности переселили в комнату к другим девочкам. Директор боялась пропустить уже хоть малейшее подозрительное событие, сделалась очень мнительной, потерянной, от неё почти всегда пахло сердечными лекарствами. Сотрудники полиции уже стали привычным зрелищем для обитателей детского дома. Ушёл безвозвратно тот уют и домашняя атмосфера, которую с такой заботой и любовью на протяжении многих лет создавали воспитатели и няни, окружая детей лаской и стараясь возместить им хоть толику настоящей материнской любви. Всё было разрушено. Чужие ноги топтали коридоры и комнаты дома, холодные незнакомые голоса оглашали тишину, поселившуюся в этих стенах. Дети как-то разом повзрослели, посерьёзнели, сделались строже и закрылись за невидимой преградой от тех, кто каждый день приходил с расспросами и поучениями. Геля старалась вести себя прилично, впрочем, она и была такой – всегда!