– И что с того? – воскликнула Дина, закончив совсем театральной фразой, видимо, участие в постановках не прошло напрасно, – Дары-то остались с нами, а, следовательно, и кара падёт на наши головы!
– Ну, хорошо. Допустим. Что ты предлагаешь? Вернуть солнцу мой голос и твои волосы?
– Именно.
– Ладно. Но как?! Ты можешь подстричься. А мне что прикажешь делать? Нарочно изображать заикание? Отрезать себе язык?
– Я не знаю, Геля, но что-то делать точно необходимо.
– А может он просто-напросто наврал нам? А что? Две сельские дурочки-сиротки, которых и защитить-то некому. Пришёл – победил. Навешал лапши на уши, наплёл сказочек про каких-то там египетских царей и колдунов. Забрал, что хотел и исчез.
– Да не больно-то и нужен нам был этот кулон, – пробурчала Дина, – Так даже лучше вышло. Иначе мы могли бы ещё каких-нибудь дел наворотить. Да и потом, пришлось бы думать, куда его пристроить. Забрал и забрал. И пёс с ним.
– Давай просто постараемся забыть всю эту историю и будем жить так, словно ничего не было. Осталось-то всего ничего. Ещё один учебный год и мы уедем отсюда. Поступим, куда хотим. А дальше совсем другая жизнь. Государство нам должно жильё выдать. Ты только представь, как будет здорово! Есть профессия, есть своя квартира! А дальше семья, детишки…
Геля зажмурилась от восторга.
– Ладно, давай спать, – скептично отозвалась Дина, – Кто его знает, что там дальше будет. Поживём-увидим.
Девочки потушили свет и отвернулись к стене.
В один из выходных Дина проснулась с сильной головной болью. По затылку словно по наковальне работали тысячами молоточков невидимые кузнецы, пробиваясь через черепную коробку к мозгу. Стояли первые недели октября и по утрам уже было прохладно, наступали первые заморозки. Дина села на постели. Мутный рассвет пробивался сквозь плотно зашторенные занавески. Девушка потёрла глаза, посмотрела на соседнюю кровать, Геля крепко спала. Какая-то неодолимая сила вдруг буквально заставила Дину подняться на ноги и, накинув на плечи толстовку, выйти в коридор. В полумраке белели крашеные двери, стояла предрассветная тишь. В фойе тикали настенные часы. Воспитатель и няня, похоже, сами ещё спали. Дина шагнула через порог. Прикрыла за собой дверь. Неспешно двинулась вперёд. Босые ноги ступали по ледяному линолеуму. Голени и бёдра покрылись крупными мурашками. Пальцы рук подрагивали. Что-то звало её, тянуло вперёд. И она чётко понимала, где это что-то находится. Каморка дяди Миши. Их завхоза. Коридор остался позади, вот и тупиковый рукав, вот и дверь в подсобку. Но нет, ей не нужно было внутрь. Её цель находилась где-то тут, совсем рядом. Дина прикрыла веки. Прислушалась. Горячая пульсация проникла в сознание, тук-тук-тук. Так бьётся крохотное сердце, разгоняя кровь по артериям, венам и малейшим нитям капилляров. Дина склонила голову на плечо.
Маленькое существо совсем рядом с нею дрожало от предсмертного ужаса. Струйка слюны стекла из уголка рта Дины на подбородок, а затем на ключицу. Она чуть приоткрыла глаза, вперившись прицелом чёрных зрачков в серый комочек в углу между плинтусами. Мышь тряслась и, замерев, прижала к себе хвост, в надежде слиться с облезлой стеной и остаться незамеченной. Однако этого не случилось. Молниеносным движением, быстрее кошки, Дина прыгнула вперёд и схватила зверька. Пальцы её крепко сжали тельце и тут же отправили его в рот. Зубы сомкнулись на серой шейке и с хрустом перекусили хребет. Брызнувшая кровь окрасила рябиновыми пятнами грудь и подол ночной сорочки. А Дина с наслаждением яростно жевала, работая челюстями, как машина, и причмокивая. Спустя пару минут она сглотнула и, проведя по зубам языком, двумя пальчиками вынула застрявший промеж них кончик лысого хвоста. Отбросив его в сторону, она развернулась и так же неспешно потопала обратно. Вернувшись в комнату, она присела на кровать, и взгляд её упал на своё отражение в зеркале, висевшем на стене. Зрачки её расширились, и она заорала во всё горло.
– Я не знаю, как это произошло, – всхлипывая уже в сотый раз повторяла одну и ту же фразу Дина, сидевшей рядом с ней Геле.
Стоял вечер и девчонки ушли прогуляться до реки. Утром, прибежавшим на крики воспитателю и няне, Дина соврала, что прикусила во сне язык. Те ахали, охали, потащили её умываться и долго осматривали полость рта, но так и не обнаружили места укуса, ибо его там и не было. Наконец, Дина перестала плакать и сказала, что ещё поспит и всё уже хорошо, и она просто испугалась, увидев кровь. Няня и воспитатель ушли, а перепуганная Геля, которая, проснувшись от воплей подруги, нашла её с лицом в крови, тут же прыгнула в постель к Дине, и та рассказала ей правду, приведя в ещё большее потрясение. Весь день они возвращались к этому событию и сейчас, сидя в уединённом месте, Дина снова начала речь: