– А что, если бабушка с дедом живы?! Раз уж мать наврала ей о том, что те умерли до её рождения, то, возможно, они и вовсе ещё не умерли?!
С отчаянно колотящимся от волнения сердцем, Кира поднялась по скрипнувшим приветливо, прогретым догоряча, ступеням крыльца. Они потемнели от времени, краска с них облупилась и осталась лишь одиночными струпьями, как оспины на лице больного. Задумчиво прикоснувшись к дверной ручке, Кира перевела взгляд на щеколду. Дверь была заперта на простую деревянную палочку, обыкновенная веточка, воткнутая в петлю, придерживала металлический язычок.
– Странно, что не заперли на замок, хотя… Зачем он тут, – сама же ответила на свой вопрос Кира, и тут же спохватилась, – Но ведь наверняка где-то тут, рядом, должны быть и другие дома. Не одни же в лесу жили бабушка с дедушкой, тут поблизости есть деревня, вот только как она называется?
Кира наморщила лоб, но так и не могла вспомнить.
– Позже пройдусь по окрестности, проверю. Познакомлюсь с местными, – решила она, – А пока нужно поздороваться с домом.
И она вытащила сухой сучок из петли и потянула за ручку. На неё пахнуло пылью, старым тряпьём, лежалым духом и отчего-то холодом. Таким стылым, будто из погреба. Кира удивилась – жара стоит уже которую неделю, а изба не прогрелась. Может потому, что крыша не железная? Дед в своё время покрыл крышу каким-то особым хитрым способом переплетения досок, так, что ни одна капля дождя не просачивалась внутрь. Но, войдя внутрь, девушка поразилась ещё больше – в избе было не просто прохладно, тут стояла настоящая стужа. По бревенчатым стенам расползлись витиеватые узоры инея, а в углах оконных рам застыли льдинки.
– Что это? – Кира сглотнула ком в горле, сделав шаг вперёд.
Половицы скрипнули под её ногами. Дорожки половиков покрывал слой серой, пушистой пыли. Белёная печь светилась в полутьме застывшим посреди избы молчаливым охранником. Кира остановилась в центре комнаты, и память, как карусель, закружила её на своих волнах. Вот крашенный в голубой цвет шкафчик для посуды. Здесь бабушка хранила чашки и тарелки. Вот обеденный стол и четыре стула возле него, на них лежат связанные бабушкой круглые рябые сидушки. Вешалка для одежды в углу. На ней пара фуфаек, дедова кепка, какой-то плащ, внизу притулились две пары валенок, стоптанные сандалии, чёрные треснувшие калоши и чуни. Лавка у противоположной стены, на ней ведро с ковшом, две керосиновых лампы, на стене висит коромысло. Кухонная утварь на полках. Прислонённые к печи противни и ухват с лопаткой. Едва сдерживая слёзы от нахлынувших чувств, Кира перешагнула порог и, пригнувшись под низкой притолокой, вошла в переднюю. С портрета на стене на неё глянули бабушка и дед. Кира подошла вплотную, прижалась ладонями к мгновенно воскресшими в памяти образам, и погладила подушечками пальцев лица стариков.
– Я помню вас. Помню, – прошептала она, – Как я могла всё забыть?!
Вот круглый стол у окна, покрытый вышитой скатертью. Кира любила рисовать, сидя за ним. Сухие цветы в глиняной вазе. Кира дотронулась до ставших коричневыми соцветий и те мгновенно рассыпались, покрыв рыжей трухой скатерть. Тахта в углу. Трюмо рядом. Бабушка не велела подолгу глядеться в зеркала, особенно вечером, в сумерках, а на ночь и вовсе закрывала створки.
– Всякое может оттуда на тебя посмотреть, а то и за собой поманить, неча, – явственно услышала Кира голос бабы Кули.
Телевизора у бабы с дедом не было. И Кира вспомнила почему. В доме не было электричества. Пищу бабушка готовила в печи, а в сумерках зажигали керосинки.
– Но почему? – только сейчас осознала этот момент Кира, – Неужели вся деревня жила без благ цивилизации?
«А была ли деревня?» – услужливо подкинул мысль мозг.
– Конечно, была. Не в одиночку же они жили в чаще, – ответила Кира вслух, продолжая изучать обстановку.
Сервант в простенке. В нём помимо посуды стояли статуэтки, сувениры, как у любой обычной бабушки. Но, приглядевшись, Кира поняла, что вещицы не совсем простые. Странные куколки из тряпок, веточек и шишек с ветками стояли за стеклом. Безглазые, безлицые, украшенные кто перьями, кто бусинами, человечки разделялись на мужчин и женщин. Всего их было около двадцати, пожалуй. Помимо них на полках лежали в вазочках какие-то камушки, корешки, засохшие ягоды, колотое зеленоватое, словно бутылочное, стекло, птичьи гнёзда, угольки. Хмыкнув, мало ли у кого какие пристрастия, Кира прошла за занавеску, там, за печью, уютно приютились две кровати. Точно! На той, что ближе к окошку, спала она, Кира. А вот на этой – бабушка. Дед спал в «зале» на тахте. Для тех времён обстановка была совсем не бедная и вполне даже «зажиточная», но отчего же электричество не провели в дом? Чудн
– Что ж. Пойду, обследую «наружу», – улыбнулась Кира.