Света спала. Ей снилась деревня, шалаш, речка, луговые цветы за околицей, запах сирени в бабушкином палисаднике, нежный аромат распускающихся листьев, свежего сена. Не замолкала кукушка, разноголосый птичий хор вторил ей. Всё хорошо, всё замечательно. Нет никакого Чёрного леса – его просто выдумали мальчишки, чтобы пугать девчонок. Света сидела на берегу реки, на мостках, уходящих в воду и, свесив ноги, болтала ими, создавая волны. Совсем рядом шумел сосновый лес. Старая берёза бросала на воду свои серёжки, ласково шелестя уже крупными листьями. Лето плыло во всей своей красе, в полном разгаре. Вода уже прогрелась – можно купаться. На Светке был купальник, но что-то мешало ей окунуться в тёмную, настоянную на листьях, воду. Что-то нехорошее витало в воздухе. Нельзя купаться, хотя солнце палит нещадно, и девочка уже сильно вспотела. Испуганно оглянувшись, Света замечает пакет, лежащий рядом с ней на прогретых досках мостков. Наверняка в нём полотенце. Его можно намочить в воде и обтереть лицо. Она раскрывает пакет, но полотенца внутри нет. Там дань. Ветки сосны, ели, цветущей брусники и четыре усеянных розоватыми цветками ароматные веточки багульника. И пакет какой-то странный. На белом фоне чёрными крупными буквами написано «Слава».
Света проснулась. Душное одеяло накрыло её с головой. Она откинула его, и чуть не закричала – в изножье её кровати сидел маньяк. Комната была погружена во мрак, но силуэт она узнала сразу.
– Проснулась, Светик, – обрадовался Слава, – А я уже давно тебя жду. Зачем ты так со мной? Я же к тебе с добрыми намерениями.
– Я не хочу тебя видеть! Уходи! – громко прошептала Света, сжимаясь в комок от ужаса.
В соседней комнате спали родители и младший брат.
– Светик, ты знаешь, как мне там плохо? Там темно, страшно и холодно. Верни меня оттуда, верни мне жизнь! Я жить хочу, хочу любить. Ты даже не знаешь, на что я ради тебя готов, Света. Если я виноват в чём – прости, но не бросай меня там, умоляю.
Света молчала, глаза её, расширенные от ужаса, рассматривали дурацкую Славину бородку.
– Не хочешь? Или тогда вот другой вариант! Пойдём со мной, а? С тобой даже там я буду счастлив.
– А я?! Я буду там счастлива? Я же тебя не люблю, – прошептала Света.
– Да, Светик, да! – обрадовался Слава, – Там тоже можно жить. Там многие живут. Пойдём! Ты полюбишь меня, обязательно полюбишь!
– Не пойду, – ответила Света, переходя с шёпота на голос, – И, если ты сейчас же не уберёшься, я буду кричать!
– Кричи, – усмехнулся маньяк.
В коридоре раздались едва слышные шаги, открылась дверь, щёлкнул выключатель. В дверном проёме стояла мама Софья Николаевна.
– Доченька, как ты? Всё в порядке? Плохой сон приснился?
Даже при электрическом свете маньяк не исчез, только мама, похоже, его не видела.
– Да, мама, сон, – промямлила Света.
Понятно, никто не видит его, зато все прекрасно видят её – повороты головы, движения глазных яблок, зрачков. Её беседу неизвестно с кем, в конце концов, можно запросто вычислить по мимике. Слава будет и в спальной, и в школе, и в кабинете психиатра. А доктор – не дурак, понимает – каждый пациент хочет его обмануть. Не первый год носит он свой белый халат. Можно, конечно, заставить Славу замолчать, замереть на время, но его присутствие она сама же и выдаст в итоге. Не ускользнёт от внимания врача её опасливый взгляд в угол кабинета, где стоит кушетка, покрытая белой простынёй. Однажды он невзначай спросит, она машинально ответит – и всё. Шизофрения. А это приговор, все мечты вдребезги. Ни нормальной работы, ни нормальной семьи. Терпеть? Сколько она выдержит – неделю, месяц, год? Потом – срыв, истерика, тот же кабинет с белой кушеткой. Ничего хорошего. Софья Николаевна исчезла в проёме, а вскоре вернулась с чашкой, пахнущей корвалолом. Странно было наблюдать, как она подаёт чашку дочери сквозь зловещего гостя. Впервые Света почувствовала, как уязвима она, как ограничены возможности матери, которую она давно, в раннем детстве считала практически всемогущей. Теперь самый близкий человек не в силах уберечь родного ребёнка, отодвинуть, прогнать беду. Придётся самой, ничего не поделаешь. Одно ясно: уснуть не получится. Призрак терпеливо ждал, когда погаснет свет и закроется дверь. Света откинула в сторону одеяло, села.
– Слушай, Слава, расскажи, как там? Что интересного, кто там обитает, есть ли там день?
Маньяк поёрзал, вздохнул тяжко, потёр нос, съёжился.
– Да, непонятно – день там или ночь. Всё черно, а видно хорошо, как днём.
– Ну-ну! – тормошила его Света.
Она с удивлением обнаружила, что касается Славы легко, словно он, реальный, сидит у неё на кровати.
– Что там ещё есть? Интересно же. Зовёшь – а не говоришь как там всё устроено.
– Всё есть, – вздохнул маньяк, – Еда, вода, люди разные.
– Слушай, а ты реально девушек убивал? – не удержавшись, спросила Света.
– Да ты что?! – воскликнул Слава, вскакивая с кровати, – С чего ты это взяла?!
– Значит, нападать на одиноких девушек в лесу, это норм? Думаешь, нам это нравится?