А потом всю комнату затопил Эфир. Он пришел неожиданно, как вспышка. Раз — и синобу, все до единого, оказались на полу. Они кричали и корчились, срывая с себя чёрные повязки.
Лица их побагровели. Казалось, вспышка эфира обожгла их, как кипятком.
Я опешил. Кто мог мне помочь? Но замешательство моё продлилось не более двух секунд…
Из коридора выехал Соболев, в своей коляске и трубках. Руки его всё так же безвольно лежали на подлокотниках, А глаза светились холодным прозрачным светом. Словно вместо радужек в них были кусочки льда.
— Всего лишь небольшие ожоги, — сказал он удивительно окрепшим голосом. — Я не убийца. Скоро они придут в себя.
Первым делом, опомнившись, я метнулся к лифту и заблокировал его двери стулом. Затем наклонился над одним из синобу и приложил пальцы к артерии на шее. Пульс был, хотя и не ровный.
Я вскинул глаза на Соболева.
— Ты слишком рано списал меня в утиль, Чёрный Лис, — проговорил тот, едва разжимая губы. — Я инвалид. Но не беспомощный.
— Скоро они поймут, в чём дело и здесь будет следующая партия боевиков, — метнувшись в коридор, я ещё раз осмотрел лестницу. Узкая и довольно крутая. Не представляю, как спустить по ней инвалидное кресло…
— Я пытался вызвать вертолёт, — сказал князь. — Но к сожалению, он не прилетит. Пилота под выдуманным предлогом задержали на аэродроме.
— У вас есть телефон?
— В правом кармане.
Прикасаясь к телу Соболева, я не мог избавиться от ощущения, что трогаю мумию.
Достал телефон, активировал и набрал номер по памяти. Это было несложно: до сих пор мне пришлось запомнить всего два номера…
— Нам нужно как-то спуститься на парковку, — я критически оглядел кресло, со всеми его трубками и странными приспособлениями. Интересно: я смогу спустить Соболева на руках?.. — Там будут ждать люди, которые помогут нам выбраться.
— Как они нас найдут?
— Я включил на вашем телефоне геолокацию.
— Им можно доверять?
— Пока я им нужен — да.
Мне не хотелось сообщать Соболеву, что мой главный союзник — Константин Фудзивара, второй сын императора Ёмэй. Не знаю, как он воспримет такую новость.
Взявшись за ручки на спинке кресла, я вновь вывел его на лестничную площадку. Попутно удивился: ковровая дорожка в коридоре была скомкана и скручена в жгут. Как он смог перевалить через неё на колёсах?
Лестница уходила вниз, пролёт за пролётом. Заглянув в узкое пространство между перил, я попытался сосчитать этажи, но не смог — всё сливалось в кромешном мраке. Значит, на нижних этажах уже вырубили электричество.
Я вновь оглядел кресло и сидящего в нём человека. Если я буду придерживать колёса снизу, а он включит сервопривод…
— Не трудись, — сказал Соболев.
А потом воспарил над ступеньками и медленно спустился на пролёт ниже.
Лёгкое тело! Я вспомнил, что многие сэнсэи владеют этим чудесным навыком. Но чтобы левитировать не только себя, но и коляску…
— Мы на тридцать втором этаже, — сообщил Алексей. — Давай поспешим.
— У вас хватит сил?
У меня в сознании случился какой-то сдвиг. Глазами я видел беспомощного калеку, опутанного трубками, дышащего через кислородный баллон и всё время глотающего таблетки. Но то, как он действовал…
— Вот, возьми, — из недр халата Соболев достал пневмошприц. — Прижми к шее, над ярёмной веной. Это противоядие, — добавил он увидев, что я медлю. — Помнишь, я говорил, что тебя напоили средством, блокирующим магические способности? Извини, что не дал его раньше. Признаться, просто забыл. Вылетело из головы.
Помедлив секунду, я всё-таки прижал головку шприца к шее. Мгновенная вспышка боли… Я закрыл глаза, пережидая волну жара, а за ней — волну слабости. Из каждой поры на моей коже выступил пот, и я поёжился.
— Неприятно, знаю, — сказал Соболев. — Но скоро всё пройдёт. Извини, это была лишняя предосторожность.
— Предосторожности никогда не бывают лишними, — язык онемел, в горле осела терпкая горечь.
Через минуту я почувствовал неожиданный прилив сил. В голове прояснилось, конечности сделались лёгкими и подвижными. Я даже подпрыгнул от удовольствия.
— Антидот включает в себя армейский боевой коктейль, — пояснил Соболев. — Потом, конечно, придёт откат, но сейчас, если понадобится, ты сможешь ходить, даже если тебе отрежут ноги.
Волны жара, холода и слабости миновали, зрение прояснилось.
И когда я посмотрел на Соболева — перехватило дыхание. Вокруг него полыхала аура такой мощности, что даже представить трудно. Словно крылья жар-птицы, светилась она всеми цветами радуги. Семь цветов.
— Вы — всестихийник, — восхищенно сказал я.
— Так же, как и ты, — чуть улыбнулся Алексей. — Мы — родственники. Привыкай к этому чувству.
Он легко поднялся над полом и спланировал ещё на один этаж. Я неслышными прыжками нёсся рядом.
— Знаете, у меня ещё никогда не было родственников, — сказал я, обогнав Соболева на пару ступенек.
Я не стал упоминать, что когда-то у меня была семья. Это было очень давно. Даже если б я отыскал свой родной мир — кого бы я там встретил?..
Вокруг кресла клубился Эфир. Я чувствовал его, как прохладное облако с яркими искрами.
