– Раньше мы выдавали литературу на руки, но давно перестали. Вряд ли за последние двадцать лет кто‑нибудь взял у нас хоть один том. – Филип извлек из внутреннего кармана тужурки самую большую связку ключей, которую Виктор видел за всю жизнь. – Итак, почему бы нам не допить то, что у нас в кружках, и не прогуляться туда?
Грею нужно было подкрепиться, поэтому он решил выйти из метро на Кингс-Кросс. Сунув руки в карманы, он прошел мимо строгих колонн Британского музея по улице, где располагались закрытые офисы и несколько кафе, ориентированных на комплексные обеды, и оказался в более оживленной и более обшарпанной части города.
Он нырнул в бар под названием «Зимородок» и заказал рыбу с картошкой фри. Гремела рок-музыка, толпа шумела еще сильнее. В углу, обнимая друг друга за плечи и распевая, сидели кружком игроки в регби, все еще грязные после вечернего матча.
Наполовину справившись со своей порцией, Грей заметил, что из угловой кабинки у двери на него таращатся четверо панков. У всех были ирокезы, кожаные куртки и ухмылки на лицах, а еще от них разило неприятностями. Взгляды хулиганов перемещались с Доминика на листок бумаги, лежащий перед ними на столе.
Подошел бармен, Грей попросил счет и осведомился:
– Вы что‑то знаете про вон тех, с ирокезами, в углу?
Бармен нахмурился, покосившись в сторону панков:
– Они из банды Ньюкасла, сидят на пособии по безработице и промышляют вокруг муниципального жилья в Юстоне. Я бы их вышвырнул, но они не станут нарываться на неприятности, пока здесь вон те ребята. – Бармен кивнул на регбистов, а затем вновь перевел взгляд на панков. – Они вроде смотрят на вас. Успели перекинуться словечком с кем‑то из них?
– Пока нет.
– Если они вас беспокоят, могу позвать парней.
Грей снова посмотрел на игроков в регби. Теперь те раскачивались в кругу, запрокинув головы и продолжая петь.
– Спасибо, нет необходимости.
– Вы коп?
– Нет.
Бармен окинул Грея взглядом с головы до ног, пытаясь определить, к какой категории его отнести. Потом потянулся к стереосистеме, еще сильнее прибавил громкость музыки, многозначительно кивнул Доминику и принялся полировать стакан.
Оставив огромные чаевые, Грей оттолкнулся от стойки бара и двинулся к угловой кабинке у окна. Все четверо панков смотрели, как он идет в их сторону, ближний к нему даже попытался встать, когда Грей оказался совсем рядом, но Доминик затолкал его обратно и втиснулся рядом, блокировав выход тем двоим, что сидели у окна. Его глаза метнулись к листку на столе, и оказалось, что это его собственная фотография, сделанная на улице перед домом Оука.
У парня, которого он толкнул, все лицо было в пирсинге, а от губы к носу тянулась цепочка. Парень снова начал вставать:
– Что за херь…
Грей схватил за цепочку и потянул панка вниз – достаточно сильно, чтобы глаза у того наполнились слезами, но не настолько, чтобы вырвать ее с мясом. Нос – одно из самых чувствительных мест человеческого тела, и Грей мимолетно удивился, что человек, претендующий на крутость, может вот так подставиться. Перекрикивая музыку, он бросил:
– Сиди, а то дерну как следует.
Парень, кипя возмущением, все же послушался. Панк напротив вытащил нож и стал подниматься, но Грей уже подцепил его одной ногой за лодыжку, а другой ударил по коленной чашечке сбоку, не пытаясь раздробить ее, однако причиняя сильную боль. Панк с криком выронил оружие, и Грей левой рукой перехватил нож, а потом метнул в верхнюю часть фотографии, так что острие воткнулось в деревянную столешницу.
– Где взяли фотку? – спросил Грей.
Все четверо молча и угрюмо таращились на него. Грей снова потянул соседа за цепочку в носу.
– Блин, да хватит! – взвыл тот. – Слышь, нам ее просто один мужик дал. Ты кто такой, на хрен?
– Вопросы тут я задаю.
– Нам, короче, сказали тебя найти…
– Я и так знаю, что вам сказали. Мне нужно знать, кто вам это сказал. – Грей высвободил нож, крутнул в пальцах и снова уронил на стол, на сей раз рукоятью вниз. Панки разом подскочили. – Если не узнаю имя, раздроблю коленную чашечку и порву нос и губу. – Он еще сильнее потянул за цепочку, его сосед согнулся пополам, чтобы уменьшить боль, и выкрикнул:
– Дикки, чувак! Это был Дикки.
– Какой, на фиг, Дикки?
– Дикки Джонс.
Грей моргнул и подтянул цепочку к себе, чтобы парень повернулся к нему лицом.
– Тот, который бои устраивает? Если трындишь, вернусь и весь пирсинг у тебя повыдираю к чертям.
– Да, блин, он. Только, Христа ради, не говори ему, что мы его тебе сдали.
– Где он сейчас? – спросил Грей.
– Мутит всякое дерьмо в своей тренажерке в районе Тауэр-Хамлетс, возле рынка Спитафилдс. Ты только, мужик, не говори ему про меня.
Грей ослабил хватку и встал, а панки, почувствовав облегчение, немного расслабились, хотя тот, что напротив, по-прежнему держался за колено, корчась от боли, а остальные двое вжались в стенку, стараясь держаться как можно дальше от обидчика. Грей забрал со стола фотографию и ушел.
