Вначале он не поверил своим ушам, но, поразмыслив, решил, что все может быть. Большинство людей не меняются, и, похоже, Дайсуке Джонс по прозвищу Дикки – полуяпонец, закадычный дружок ИРА и организатор подпольных боев, которого Грей знавал больше десяти лет назад, когда жил в Лондоне, – тоже остался прежним.
Со всеми предосторожностями вернувшись в отель, Грей подставил стул под дверную ручку и рухнул в постель. А на следующий день испытал потрясение, выйдя из автобуса у рынка Спитафилдс на западной окраине Ист-Энда.
Когда‑то здесь покупали недорогие товары представители рабочего класса, которые потом шли выпить пинту в замызганных барах, но теперь огромный рынок окружали магазины органических продуктов и модные гастробары, а по улицам фланировали яппи с двойными детскими колясками и стаканчиками капучино в руках. Спитафилдс, который знал Доминик, едва познакомился с цивилизацией, что уж там говорить про облагораживание. Грей прошел несколько улиц до тренажерного зала Дикки, который теперь обзавелся всякой роскошью вроде кондиционеров и где, судя по вывескам, были вдобавок секции йоги и пилатеса.
Грей вошел и, все еще качая головой, спросил про Дикки у девушки-администратора за стойкой. В последний раз, когда он здесь был, в центре помещения находился ринг, окруженный штангами, гантелями, боксерскими грушами и легионом местных крутых ребяток.
Бойкая администратор провела посетителя в кабинет, где, забросив ноги на письменный стол и почитывая газету, в кожаном кресле восседал Дикки собственной персоной: все та же лысая голова, смуглая кожа и невысокое, но мощное тело – точь-в‑точь такой, каким его запомнил Грей. Впрочем, вместо грязной майки и мешковатых штанов он теперь щеголял джинсами в обтяжку, приталенной черной рубашкой и бриллиантиками в ушах.
– Все нормально? – буркнул он, не поднимая взгляда.
– Дикки, тут к тебе пришли. Вроде бы твой знакомый.
Джонс опустил бульварную газетку, и его раскосые глаза широко раскрылись, а потом в них появилась настороженность.
– Спасибо, дорогуша, – процедил он, не отводя взгляда от Грея.
Администратор вышла и закрыла за собой дверь.
– Доминик Грей? Прикалываешься, что ли?
– Сколько лет, сколько зим, Дикки, – усмехнулся Грей.
– Не скажу, что ты особо изменился, все такой же взъерошенный и тощий, как птенец. – Теплота в голосе тренера мешалась с нервозностью. – Вроде взрослого Оливера Твиста, точно?
– Хорошо выглядишь, – бросил Грей.
Дикки провел пятерней по лысому черепу, и на руке у него вздулись мускулы.
– Ну, типа, когда у тебя тренажерка, легко оставаться в форме. – Он похлопал себя по животу, который по-прежнему оставался твердым, хотя был уже далеко не таким плоским, как в памятные Грею времена. – Правда, теперь она больше похожа на центр досуга.
– Так и район приподнялся, – заметил Доминик.
– Не говори, сам охреневаю, – развел руками Дикки. – Раньше народ шарахался от Ист-Энда, а теперь у нас тут «Старбаксы» и магазины элитных вин. Но если пройти несколько кварталов, увидишь то же унылое говно, что двадцать лет назад. Педики из Западного Лондона любят совать носы в Спиталфилдс и потом рассказывать своим беложопым друганам, как зависают в Ист-Энде. Некоторые даже квартир тут напокупали, а теперь удивляются, почему их жен грабят, когда они выгуливают своих шавок. Ладно, проехали. Последний раз, когда я о тебе слышал, говорили, что ты в спецназ завербовался.
– У меня там как‑то не пошло, – сообщил Грей.
– Кто бы сомневался! А потом? От тебя лет десять не было ни слуху ни духу.
– Разве? – небрежно переспросил Доминик.
Повисла пауза, и Дикки сглотнул. Слышно было, как на заднем плане щебечет инструкторша по аэробике, выкрикивая команды. Грей шагнул вперед, и Джонс заерзал в своем кресле.
– Послушай…
– Я знаю, что ты велел меня искать. Просто скажи, по чьему приказу, и разбежимся по-хорошему.
– Не могу, – отозвался Дикки.
Грей сделал еще шаг, и рука Дикки скользнула под столешницу.
– У меня сигнализация. Копы через пять минут примчатся.
Джонс невольно поморщился, когда Доминик со скрежетом развернул стоявший перед ним металлический стул спинкой вперед и сел на него верхом.
– Я не собираюсь тебя бить, Дикки. Так ведут себя люди, на которых ты работаешь. И мы оба знаем, что никаких копов ты не вызовешь. Может, тут все и поменялось, но тот Дикки, которого я знал, был не прочь запустить руку в банку с печеньем.
– Я изменился, братан. Пошел по прямой дорожке. Никаких больше спортивных костюмов и черных зарплат.
– И поэтому заискиваешь перед кучкой воинствующих сатанистов?
На этот раз Дикки побледнел, а его пальцы принялись выбивать по столешнице нервное стаккато.
– А помнишь, как мы выперли ямайцев, которые выставляли на ринг двенадцатилетних мальцов из Хакни? Ты, я и Уилли поехали прямиком в Брикстон и разобрались с ними, так что мало не показалось.
– Мы теряем время, Дикки, сам знаешь. Так что давай выкладывай, почему за мной гоняется половина лондонского отребья? Кто это затеял и по чьей отмашке?
