Следом за коротышкой-курьером Грей дошел пешком до трех почтовых офисов, потом пришлось объехать еще шестнадцать, разбросанных по центральной и восточной частям Лондона. В основном маленький азиат не поднимал головы и просто делал свою работу, поэтому следить за ним было легко, но после двадцати остановок за несколько часов Грей стал гадать, когда же все это закончится.
Насколько далеко уже протянулись щупальца Ордена нового просвещения?
Грей по-прежнему оставался в парике, но тревожился, как бы один из душегубов Данте не заметил его в толпе. Хорошо хоть, непрекращающийся дождь позволил спрятаться под непромокаемой курткой.
День наступил и миновал, не принеся неприятностей, но с приближением вечера у Грея появилось сразу несколько поводов для беспокойства: дождь прекратился, и оставаться незаметным стало труднее, а курьер перестал разносить конверты и ехал теперь в надземке [21], все дальше углубляясь в Ист-Энд. Грей неотступно следовал за ним.
На транспортной развязке в Далстоне курьер пересел в автобус в сторону юго-востока. Грей занял место поближе к водителю, откуда можно было следить за салоном через зеркало заднего вида, не вызывая подозрений. Курьер сидел, уткнувшись в газету, а Доминик наблюдал за ним и тем, что происходило вокруг.
Когда автобус проехал станцию Хакни-Централ, широкие проспекты снова сменились лабиринтом памятных Грею переулков, влажных и людных, застроенных кирпичными домами. Тут кишели лица обездоленных жизнью белых бедняков, смешавшихся с одетыми в хиджабы и паранджи эмигрантками. Вдоль крупных магистралей выстроились ломбарды и кебабные вперемежку с ошеломляюще многочисленными муниципальными многоэтажками. Частное жилье было представлено ветхими викторианскими зданиями, входные двери которых отстояли друг от дружки футов на десять. В духе романов Диккенса, эти дома не пропускали на улицы солнечный свет.
Пятнадцать минуть спустя Доминик начал тревожиться. Толпа в автобусе существенно поредела, к тому же Грею было известно, что дальше будет только хуже, неважно, на юг они будут ехать или на восток, и так до самого Кэнэри-Уорфа.
Не доезжая Доклендса, низкорослый курьер вышел на тянущуюся параллельно каналу улицу со щербатым асфальтом, вдоль которой выстроились склады, в основном испещренные граффити и заброшенные. Грей попросил водителя высадить его через квартал, поспешил назад, отыскал взглядом курьера, уже достигшего конца улицы, и двинулся за ним по набережной заболоченного канала, отставая на полквартала. Азиат спешил и не поднимал головы. Возвращается домой, заподозрил Грей. Если так, пора принять решение. Доминик не мог позволить себе еще полдня ожидания, пока парень отоспится.
Вдали показались несколько высоток, и Грей предположил, что они наконец приближаются к Доклендсу. Потом его взгляду предстало причудливое пятиэтажное цилиндрическое здание из стекла, увенчанное хрустальным куполом. Его окружали ряды колючей проволоки и пара заросших бурьяном пустующих участков. Здание казалось новехоньким: странная сверкающая аномалия в захолустном районе. Грей заметил, что курьер, проходя мимо, задержался взглядом на постройке.
Со следующего перекрестка уже можно было увидеть вдали Купол тысячелетия – вульгарный гигантский павильон, припавший к земле у неспешно ползущих вод Темзы. Через несколько кварталов вернулись винные магазины и продовольственные лавки, и курьер свернул в неопрятный двухэтажный бар, целиком, вместе с окнами, выкрашенный в черный цвет. На входной двери Грей заметил намазюканное красным название заведения: «БАР 666».
Миленько.
Прежде чем Доминик успел продумать план, из двери вывалилось пять посетителей. Произошло это сразу после того, как туда вошел азиат. Все пятеро, молодые здоровяки с неприятными взглядами, носили толстовки или куртки футбольного клуба «Вест-Хэм юнайтед». Трое из парней тут же присосались к сигаретам.
Хотя никто не смотрел непосредственно на него, Грей почувствовал напряжение. Здоровяки разговаривали с сильным акцентом кокни, уставившись в ту сторону улицы, откуда шел Доминик. Единственным шансом избежать их внимания было просто идти дальше как ни в чем не бывало.
Поравнявшись с компанией, Грей по-прежнему смотрел в землю, держал руки в карманах и старался слиться с собственной курткой. Никто не сказал ни слова, но тут двери бара изрыгнули еще четверых посетителей с пивом и сигаретами.
Проклятье. Теперь за спиной Грея было пятеро, впереди – четверо, а по обе стороны улицы стояли дома. Доминик сделал единственное, что ему оставалось: постарался вести себя естественно и продолжал идти опустив голову и надеясь, что никто не обратит на него внимания.
Пройдя буквально двадцать футов, он увидел, как один из посетителей бара тычет пальцем в его сторону. Разговор тут же смолк, и тот, что заметил Грея, мускулистый бритоголовый тип, щелчком стряхнул пепел и крикнул:
– Эй, приятель!
Грей шел себе дальше, не поднимая глаз. Бритоголовый шагнул вперед, преграждая ему путь; остальные трое последовали за ним.
– Я сказал «Эй, приятель!». Ты ведь Доминик Грей.
