– Но… – голос Вифании задрожал, – ты же сказал, что сегодня вечером соберутся самые могущественные одержимые и, забрав их силу, я обрету утраченное – свою молодость.
– Эта была ложь, – признался Алистер, пожав плечами.
– Ложь? – задыхаясь, переспросила Вифания.
– Кажется, мы попали на разборки бессмертных, – тихо сказал Граф Л, обращаясь к Флинну.
– А хочешь узнать еще большую ложь? – Не дождавшись ответа, Алистер продолжил: – Я лгал, когда долгие годы говорил, что у меня не получается сделать из тебя бессмертную. Я специально ждал, когда ты состаришься.
– Зачем? – со слезами в голосе спросила Вифания.
– Мотивация, моя дорогая, мотивация, – пояснил Алистер. – Ведь только возжелав вернуть утраченное, человек может пойти на многое. Я видел, что ты безумно влюблена в меня и тебе ничего, кроме этой любви, не нужно. Твой демон был бы слишком слаб для моей цели, если бы я сделал из тебя бессмертную еще тогда – сотню лет назад.
– Для какой цели?! – вскричала Вифания, попытавшись встать с трона, но слабые ноги подвели ее.
– Даже если я расскажу, ты все равно не поймешь, – сцепив руки за спиной, с грустью ответил Алистер. – Я тебе сейчас так завидую, – горько улыбнувшись, добавил он.
– Завидуешь? Мне?! Посмотри на меня, ты только посмотри! Старость выпила мою красоту до дна!
Вифания сорвала золотую маску, показав кожу, так сильно испещренную морщинами, что та напоминала землю, потрескавшуюся после долгой засухи, огромные мешки, свисавшие под тусклыми впалыми глазами, и тонкие губы, почти исчезнувшие с лица.
– Ты этому завидуешь?!
– Нет, моя дорогая, я завидую совсем другому, – вздохнул Алистер. – Сегодня ты избавишься от своего бренного тела и отправишься в мир мертвых, где рано или поздно обретешь забвение. Это то, о чем я так давно мечтаю, – о сне без сновидений.
– Но ведь я не могу умереть… Я бессмертная… – сказала Вифания и согнула спину, больше не имея сил держать ее прямо.
– Еще одна ложь, – с безразличием ответил Алистер. – Из нас двоих, моя милая, только я один по-настоящему бессмертен.
– Как ты мог? – обессиленно прошептала Вифания, прикрывая веки.
– Когда живешь так долго, забываешь, каково это – быть человечным, – ответил Алистер и, наклонившись, поцеловал ее в макушку. – Как ты любишь говорить? «Правда всегда приносит боль». Да, так и есть.
– Так, хватит уже пустой болтовни! – прервал их Граф Л. – Если сейчас кто-нибудь из вас не скажет мне, куда вы дели Танатов одержимых, то оба полетите к Хебель!
– С превеликим удовольствием, – переключив свое внимание с Вифании на Графа Л, сказал Алистер и спустился по ступеням.
Он подошел к сфере, остановился и, окинув ее изучающим взглядом, едва заметно наклонил голову набок.
– Это лишнее, – произнес Алистер, и сфера тут же исчезла.
Оставшись без защиты, Граф Л растерянно опустил вытянутые перед собой руки. Алистер подошел ближе и положил ладонь ему на грудь.
– Спасибо, что хранил их все это время, – сказал он Графу Л. – Наверное, это было непросто.
– Что ты несешь? – нахмурив брови, спросил Граф Л и вдруг тяжело задышал. – Что ты сделал со мной? – Он скривился и, сделав шаг назад, согнулся пополам. – Что ты сделал со мной?! – закричал он.
– Сегодня вечер правды, – улыбнулся Алистер. – Отпусти их, подари им свободу.
Граф Л сбросил с себя мантию, шарф полетел следом и черной змеей растянулся на полу. Оставшись в футболке с длинными рукавами, он схватился за ее горловину – и ткань затрещала под его пальцами. Обнажив грудь, Граф Л начал царапать свою кожу.
– Что ты творишь?! – крикнул Флинн, совершенно не понимая, что происходит. – Прекрати!
Он попытался помешать ему истязать себя, но вырвавшаяся из груди Графа Л вспышка откинула Флинна назад. Ударившись головой о черную плитку, он застонал и, приподнявшись на локтях, увидел, что Граф Л замер и пораженно наблюдает, как из его груди, как из кокона, выбирается черная бабочка, окруженная золотым ореолом. Неторопливо порхая, она направилась к Вифании.
– Нет, нет, нет! Убирайся! Убирайся!!! – хрипло прокричала она, скрестив руки перед собой в попытке защититься, но бабочка неумолимо приближалась.
Она, последний раз взмахнув крыльями, села на один из золотых цветков на ее платье, и тело Вифании в тот же миг рассыпалось, превратившись в прах.
Граф Л пустым взглядом смотрел на все это, но вскоре снова согнулся от боли и завыл. Кожа на его груди пошла трещинами, как фарфор, и из его тела вырвался целый рой черных бабочек, охваченных свечением, похожим на солнечное.
– Летите домой, мои хорошие, – сказал Алистер, завороженно наблюдая за ними, и засмеялся – звонко и радостно, как ребенок.
Зал наполнился шорохом крыльев и настолько ярким светом, что у Флинна заслезились глаза. Алистер, разведя руки в стороны и прикрыв веки, медленно кружился и выглядел таким умиротворенным, точно находился не посреди разгромленного после битвы зала, а где-то на высоком холме, залитом лучами солнца.
