Последняя бабочка вылетела из Графа Л, и его ноги подкосились, но Флинн не дал ему упасть, вовремя подхватив под руки. В его груди зияла темная дыра, а тело было таким невесомым и бледным, что он казался призраком.
– Флинн, – перестав кружиться, обратился к нему Алистер, – насладись последними мгновениями этого мира вместе со мной.
– О чем ты говоришь? – спросил Флинн, не сводя с него испуганного взгляда.
– О том, что совсем скоро Смерть придет за этим миром…
– Он мертв? – спросил Флинн, обеспокоенно всматриваясь в безжизненные глаза Графа Л.
Он лежал на столе в своем кабинете, там же, где не так давно лежал Тигмонд, отравленный скверной.
– Нет, дух не может умереть, – ответила Вамматар, водя над телом Графа Л черными руками. Ее белая накидка при каждом движении тихонько шелестела, как осенняя листва, с которой играет ветер. – Но он так ослаб, что, возможно, ему больше никогда не стать прежним. Он долгие годы носил внутри себя чужие Смерти, разрушавшие его изнутри…
– То есть он может навсегда остаться в этом состоянии? – полушепотом спросила Хольда, вытянув шею.
– Только время знает ответ на этот вопрос, – таинственно произнесла Вамматар. – А пока что…
Ее рука нырнула в складки белой накидки, и она достала оттуда золотистый росток папоротника. Кабинет наполнился мягким светом, и у Флинна отчего-то стало так спокойно на душе, словно он никогда не переживал тех ужасов, творившихся в Бавель-тауэре, словно все это было лишь кошмаром, и теперь он проснулся.
– Что это? – подал голос Тигмонд, заинтересованно глядя на росток.
– Это древняя душа из Призрачного грота, – пояснила Вамматар. – Она согласилась пожертвовать собой, чтобы восстановить дух стража порядка.
– Пожертвовать? – переспросила Хольда, нахмурившись.
– Да, она растворится в нем, чтобы наполнить его силой, – спокойно ответила Вамматар. – Почему ты так удивлена? Разве в мире живых все устроено иначе? Все вы жили благодаря чьим-то жертвам и жертвовали собой, чтобы жили другие, хоть и не всегда осознавали это.
Вамматар склонила голову и, прошептав что-то на неизвестном языке, вложила светящийся росток в пустую грудь Графа Л. Огоньки в глазницах ее лошадиного черепа ярко вспыхнули, как две звезды на ночном небе, и она выпрямилась.
– Я сделала все, что могла. Остальное – в руках времени и судьбы, – сказала она и ушла.
– Он ведь делал это неосознанно, правда же? – с надеждой в голосе спросила Хольда у Флинна, когда за Вамматар закрылась дверь. – Он ведь не предатель?
– Конечно же нет, – ответил Флинн. – Граф Л был под действием суллемы Вифании, отсюда и провалы в памяти. Он не подозревал, что одержимые используют его как вместилище для Танатов.
– А помнишь, – начала Хольда, – когда Граф Л спросил у Безумного, где сейчас находится его Танат? Тот засмеялся и сказал, что видит его, что он совсем рядом.
– Да, – кивнул Флинн, потирая шею, – я тогда подумал, что Безумный окончательно свихнулся, а он, оказывается, говорил правду, просто мы этого не поняли…
– Как интересно получается, – хмыкнул Тигмонд, – иногда правду можно принять за проявление безумия.
Флинн так устал за этот день, что больше не мог держаться на ногах и, отойдя от стола, на котором лежал Граф Л, сел на один из стульев, стоявших у стены. Запрокинув голову, он заметил, что глаза Аргус, раньше разбросанные по всему потолку, сейчас собрались в одном месте: над Графом Л.
– Не волнуйся, Аргус, с ним все будет хорошо, – сказал Флинн, пытаясь звучать как можно убедительнее.
– Как же я столько лет не замечала, что внутри него живет сама Смерть? – расстроенным голосом произнесла Аргус.
– Ты бы и не смогла заметить, – попытался утешить ее Флинн. – Все бабочки были окутаны суллемой Вифании, думаю, она действовала как защитная оболочка.
Дверь в кабинет Графа Л открылась, и Флинн опустил голову, чтобы посмотреть, кто пришел. Он ожидал увидеть в проеме кого угодно, но только не господина Аяка.
– Здравствуйте, – удивленно произнес Флинн.
– О, господин Морфо, хорошо, что вы здесь, – ответил господин Аяк и вошел в кабинет. – Именно вы мне и нужны.
Выглядел он непривычно строго: черный вельветовый костюм, серая рубашка, волосы зачесаны назад, на лице застыло серьезное выражение. От него веяло могильным холодом, будто совсем недавно он прошелся по костяному коридору, ведущему к Властелину Смерти.
– Чем могу быть полезен? – со вздохом спросил Флинн, понимая, что господин Аяк пришел не ради совместного чаепития.
– Господин Морфо, я бы не смел просить вас, но боюсь, что вы единственный, кто может нам помочь, – сказал господин Аяк. Бросив быстрый взгляд на стол, на котором лежал Граф Л, он подошел к Флинну. – Если вы не согласитесь, то мир обречен.
– О чем это вы? – опешил Флинн.
Господин Аяк взял один из стульев, сел напротив Флинна и положил ногу на ногу.
– После того как все Танаты вернулись к одержимым, их тела стали прахом, а души, отяжеленные той мерзостью, которую они творили при жизни, полетели сразу в Лимб.
