– И что с того? – спросил Флинн. – Разве так не должно быть по задумке Творца? Легкие души попадают в Небесные Чертоги, тяжелые – в Лимб, а такие, как наши, – он кивнул на Хольду и Тигмонда, – в Чистилище.
– Дело в том, что Лимб должен постепенно переваривать темные души, которые попадают внутрь него, – сказал господин Аяк, сцепив пальцы в замок. – И он отлично справлялся со своей задачей все это время, но сегодня… – его седеющие брови сошлись на переносице, – сегодня он получил слишком большую порцию наиотвратительнейших душ, пропитанных тьмой настолько, что, увы, у нашего Лимба просто не хватает сил, чтобы переварить их всех разом.
– Выходит, что у Лимба несварение? – уточнил Тигмонд.
– Можно сказать и так, – ответил господин Аяк, повернув к нему голову.
– А я как могу помочь? – удивился Флинн. – Это вам к Вамматар нужно. Это она тут всех подряд лечит, несмотря на то что она дух болезней, а не здоровья. Может, у нее найдется какое-нибудь зелье от несварения.
– Поверьте мне, господин Морфо, – угрюмо произнес господин Аяк, – мы пытались решить этот вопрос, не привлекая никого со стороны. Властелин Смерти хотел ненадолго покинуть свой кабинет и самостоятельно разобраться с этой ситуацией, но…
– А разве Властелин Смерти может выйти из своего кабинета? – перебила его Хольда. – Мне рассказывали, что если он сделает это, то Вселенная умрет, ведь он – ее Смерть.
– Госпожа Рандгрид, – обратился господин Аяк к ней, – вы, бесспорно, правы. Если Властелин Смерти покинет свой кабинет, то действительно настанет конец света, но Творец предусмотрел что-то вроде предохранителя. Властелин Смерти может ненадолго выйти из своего убежища без каких-либо последствий для Вселенной, но только в сопровождении всех судей загробного мира.
Флинн уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но господин Аяк продолжил говорить:
– Но дело в том, что мы никак не можем отыскать Сфинкс. Она пропала. – Он пожал плечами. – Следовательно, Властелин Смерти не может разобраться с Лимбом самостоятельно. Именно поэтому нам нужна ваша помощь, господин Морфо.
– А что насчет вас? – чуть не потеряв дар речи, спросил Флинн. – Вы же очень могущественный! А еще есть Эон, он вообще временем управляет. Если вы вдвоем не можете справиться с Лимбом, то как я смогу это сделать?
– Проблема не в наших силах, они у нас, естественно, имеются, – сказал господин Аяк. – Мы с Эоном не люди, мы духи, а по задумке Творца духи не могут попасть в Лимб. Он создан исключительно для человеческих душ.
– То есть вы хотите, чтобы я спустился в Лимб и остался там навечно? – У Флинна от этой мысли по спине пробежал холодок, и он вздрогнул.
– Вы не останетесь там, – возразил господин Аяк и неуверенно добавил: – Надеюсь, что не останетесь.
– Но из Лимба никто и никогда не возвращался, – вмешался Тигмонд.
– Верно, – согласился господин Аяк. – Но мы с Эоном придумали, как господин Морфо сможет вернуться обратно. Этот способ должен сработать. – И опять неуверенно добавил: – Надеюсь, что сработает.
– А почему вы для этого задания выбрали меня? – осипшим голосом спросил Флинн. – Среди посыльных Смерти есть более опытные и сильные, чем я.
– Это так, – кивнул господин Аяк, – но ваша душа долгое время поддавалась влиянию тьмы, и вы часто носили так называемый скверниум – кусочек самого Лимба, – поэтому мы решили, что это даст вам что-то вроде иммунитета.
– Иммунитета? – переспросил Флинн. Его голова была уже готова взорваться от всей полученной информации.
– Да, мы думаем, что Лимб не станет атаковать вас, – сказал господин Аяк. – Поэтому у вас, господин Морфо, в отличие от других посыльных Смерти, в чьих душах полно света, который Лимб так ненавидит, теоретически должно быть больше шансов вернуться.
– А я могу отказаться?
– Можете, конечно, – немного разочарованно ответил господин Аяк. – Мы не в силах вас заставить. Только Граф Л мог вам приказывать, потому что он владелец вашей Монеты Судьбы, но сейчас он не в состоянии это сделать.
Господин Аяк обернулся и посмотрел на Графа Л, лежавшего на столе без признаков жизни.
– Мой друг, надеюсь, что тебе станет легче, – с грустью сказал он ему. – Боюсь даже представить, что ты пережил, но совсем скоро нас всех ждет нечто подобное…
Флинн молчал. В последнее время его жизнь все больше напоминала ему чашу, которую каждый день наполняли горечью, и ему казалось, что поход в Лимб станет той самой каплей, переполнившей ее.
– Я пойду в Лимб, – шагнув в сторону господина Аяка, вызвалась Хольда.
– Тогда и я тоже, – сказал Тигмонд. – Я тебя не брошу.
Он тоже сделал шаг и положил руки ей на плечи.
– Вы не слышали, что он сказал? – сердито спросил Флинн. – У вас слишком светлые души для Лимба, так что оставайтесь здесь. Я сам пойду.
– Нет, уже поздно, – произнесла Хольда, качая головой. – Даже если ты передумал, я все равно тебя одного не отпущу. Прости, Флинн, но я не доверю тебе спасение этого мира.
– Что это? – спросил Флинн, глазея на нечто, напоминавшее сотни переплетенных между собой бивней, которые были зажаты между высокими черными стенами.
