Флинн положил заколку на ладонь господина Аяка, чувствуя себя при этом так, будто он только что оторвал кусочек от своего сердца.
– Обязательно сделаю так, как вы сказали. – Господин Аяк спрятал заколку в карман пиджака. – Увы, у нас осталось мало времени. Пора начинать, – негромко произнес он и достал из другого кармана золотые часы со знаком бесконечности на крышке. – Когда врата Лимба откроются, я с помощью Часов Вечности остановлю время вокруг них, иначе они сразу захлопнутся. Лимб не любит долго держать свою пасть раскрытой.
– И сколько у нас будет времени для выполнения задания? – поинтересовался Тигмонд, едва заметно нервничая.
– Увы, не имею ни малейшего представления, – пожал плечами господин Аяк. – Часы Вечности порой настолько же непредсказуемы, как и Лимб.
– А если мы не успеем и врата закроются, когда мы еще будем внутри? – В глазах Хольды сверкнула тревога.
– Тогда ваша связь с Ариадной разорвется – и даже если врата снова откроются, то вы уже не сможете выбраться, – с тяжелым вздохом ответил господин Аяк.
Он поднял свободную руку и медленно опустил ее, словно распорол что-то невидимым лезвием. Черные стены незамедлительно пришли в движение, и бивни со звуком, напоминавшим душераздирающий крик, разъехались в стороны, открыв темный проем. Хольда, держа перед собой лампу с небесным огнем, шагнула в него первой, Тигмонд без раздумий пошел за ней. Флинн тоже хотел нырнуть следом, но его остановил господин Аяк. Он схватил его за запястье и быстро заговорил:
– Простите, господин Морфо, совсем забыл предупредить: ни в коем случае не приближайтесь к окаменевшим душам, иначе попадете в поле их страданий и застрянете там.
– Х-хорошо, я буду осторожен, – запинаясь из-за вдруг нахлынувшего волнения, проговорил Флинн.
Он сделал шаг в сторону проема, но господин Аяк так и не отпустил его запястье.
– И последнее, – серьезно сказал судья, и его лицо помрачнело, – не позволяйте оскверненным душам прикасаться к вам. Эту тьму даже небесный огонь не выжжет…
Они так долго шли во тьме, что Флинн потерял счет времени. Тайло рассказывал ему, что Лимб похож на бесконечный лабиринт, но здесь не было стен – лишь бескрайняя мгла. Флинн не слышал звуков, не считая потрескивания небесного огня, не чувствовал ни холода, ни запахов, ни малейшего дуновения ветра. Примерно так Флинн раньше представлял себе весь мир мертвых – как абсолютное ничто.
Хольда, пытаясь хоть что-то рассмотреть, повыше поднимала лампу с небесным огнем, Тигмонд напряженно оглядывался по сторонам, наверное опасаясь нападения, Флинн же постоянно поворачивал голову назад, проверяя, не оборвались ли сияющие канаты, которыми их держала Ариадна.
– Кажется, мы все-таки сбились с пути, – тихо сказал Флинн.
– Не может быть, – возразила Хольда, – мы все время идем прямо.
– Учитывая, что здесь нет никаких ориентиров, трудно сказать, идем ли мы прямо или свернули куда-то… – ответил Флинн, но Хольда промолчала.
Вскоре ему начало казаться, что он не идет во тьме, а погружается в нее, как в болото. Стало трудно двигаться, мысли растекались, и предчувствие чего-то нехорошего сдавливало грудь. А что, если они уже опоздали? Вдруг Последняя Тьма уже поглотила все мироздание? И теперь они обречены вечно брести в этой бескрайней мгле? Без цели и без надежды…
– Вижу! – крикнула Хольда, но тьма впитала в себя ее голос, не давая возникнуть эху. – Там! – Она указала вперед.
Вдалеке сияли едва заметные бело-синие точки. Хольда ринулась к ним, Флинн и Тигмонд не отставали. Мчались они так долго, что Флинн уже начал задыхаться, но Хольда не останавливалась ни на минуту, как будто огромный магнит тянул ее к себе. И когда стали вырисовываться очертания высоких черных скал, на уступах которых подрагивали бело-синие огни, у нее открылось второе дыхание и она помчалась еще быстрее.
Хольда резко остановилась недалеко от скал, и Флинн наконец-то смог отдышаться: нагнувшись, он уперся ладонями в колени и стал жадно хватать воздух ртом.
– Творец Всемогущий… – пробормотал Тигмонд. – Что это такое?
Подрагивающие огни вблизи оказались душами людей, но выглядели они зловеще: с темно-синей кожей, белыми волосами и почти черными зубами. Некоторые из них вросли в скалы наполовину, некоторые по горло, но кое-что их всех объединяло: они протяжно стонали, как будто кто-то пытал их.
– Не знаю, – ответила Хольда. – Но такое ощущение, что они сошли с негативов.
– Это, наверное, окаменевшие души, – делая глубокие вдохи между словами, проговорил Флинн. – Господин Аяк сказал, чтобы мы не приближались к ним, иначе попадем в поле их страданий, что бы это ни значило.
– А это тогда кто? – указав на души, которые находились в ущелье между скалами, спросил Тигмонд.
Они сияли ярче, чем окаменевшие души, и парили в нескольких метрах над поверхностью. Неподвижные руки, свисающие вдоль туловищ, поникшие головы, безжизненные взгляды – всем этим они напоминали висельников, покачивающихся на невидимых веревках.
