– Думаю, что это оскверненные души. Вероятно, те, которые еще не успели окаменеть, – неуверенно произнес Флинн. – Господин Аяк, перед тем как я вошел в Лимб, вскользь упомянул о них. Сказал, что их прикосновение может навсегда очернить наши души.
– А где же тогда души одержимых? – Тигмонд вытянул шею, пытаясь что-то рассмотреть в глубине ущелья.
– Думаю, они сами нас найдут, – произнесла Хольда и смело направилась вперед.
Чем дальше они шли по дну ущелья, тем чаще встречались окаменевшие души. Их стенания заглушали мысли в голове и заставляли сердце то неистово стучать о ребра, то падать в низ живота и испуганным зверем замирать там. Их призрачные силуэты были охвачены густо-синей аурой, наверное, это и есть то самое поле страданий, о котором говорил господин Аяк. Иногда в этом свечении можно было заметить движущиеся картинки, словно кто-то направлял на души проектор и показывал отрывки из фильма. Одни образы были размытые, а другие четкие и совершенно отвратительные. Флинн не понимал, почему никак не может отвести от них глаз: может, они насильно притягивали его взгляд, а может, он сам хотел смотреть на эту мерзость по той же причине, по которой люди раньше приходили поглазеть на казнь, – ради необъяснимой тяги к ужасному.
Время от времени Флинн с опаской поглядывал на оскверненные души. Он заметил, что они висят все ниже и ниже – и совсем скоро их ступни коснутся дна ущелья. Дрожь часто прокатывалась по его телу: ему постоянно казалось, что оскверненные тянут к нему руки, желая навеки запятнать его душу и оставить ее здесь.
– Флинн, иди спокойно! – оглянувшись и заметив его нервозность, прошипела Хольда.
– Ты видишь, что они опускаются? – спросил Флинн с нарастающей в груди тревогой.
– Вижу, но если ты и дальше будешь вот так дергаться, то случайно заденешь их, и тогда – прощай! – грозно ответила Хольда.
Дальше Флинн старался не смотреть по сторонам, а сосредоточиться на спине Тигмонда. Первое время у него это получалось – и идти стало легче, но вдруг он наступил на что-то и едва не упал. Устояв на ногах, он опустил глаза и увидел, что шнурок на его левой кроссовке развязался. Присев на корточки, он потянул его на себя, чтобы сделать шнуровку туже, и для надежности завязал несколько узлов. Когда он поднялся на ноги, Тигмонда перед ним уже не было, а вместо него, ухмыляясь во весь рот, стояла оскверненная душа. Это был старик с крошечными глазами, с лысиной и совершенно сумасшедшим взглядом. Он шагнул к Флинну, и тот, перепугавшись насмерть, попятился, но потерял равновесие и упал.
Он лишь на миг закрыл глаза, а когда открыл их, понял, что находится не в Лимбе, а в тускло освещенном коридоре какой-то квартиры. Везде пыль, паутина, зеркала, завешенные отрезами черной ткани. Слева – деревянная лестница, ведущая наверх, справа – приоткрытая дверь, из-за которой доносился тихий плач.
«Где это я?» – спросил Флинн у Шешана.
«Когда ты упал, ты случайно задел поле страданий и оказалс-с-ся в комнате пыток какой-то души», – прошептал змей.
«И как мне отсюда выбраться?»
«Самостоятельно – никак. Только если душа, заточенная здесь, с-с-сама тебя выпустит…»
Их мысленный разговор прервал громкий свист чайника. Флинн, дав себе минуту, чтобы набраться мужества, под скрип половиц подошел к двери и открыл ее. Он оказался в маленькой кухне, где на плите над шипящим голубым огнем с оранжевыми всполохами разрывался чайник. Рядом на стуле сидела фигура, покрытая несколькими слоями черной вуали. Не было видно ни лица, ни тела – только руки, сжимавшие нечто замотанное в рваную серую ткань. Фигура покачивалась взад-вперед и истошно завывала, заглушая своим голосом свист чайника.
«Ты знаешь, кто это?» – спросил Флинн.
«Это плакальщица – про́клятая душ-ш-ша».
«И почему она попала в Лимб?»
«Она живьем закопала с-с-свое новорожденное дитя…» – В голосе Шешана послышалась глубокая печаль.
«И что же мне делать?» – растерялся Флинн, с ужасом смотря на безутешную женщину.
«Поговори с ней. Возможно, у тебя получится достучаться до нее. Возможно, в ней о-с-с-сталась хоть капля человечности», – произнес Шешан с надеждой.
Флинн очень медленно подошел к плите и выключил газ. Чайник, выпустив последнюю струю пара, наконец-то успокоился, а женщина в черном, перестав завывать и покачиваться, повернула к нему голову.
– Здравствуйте, – слегка дрожащим голосом начал Флинн. – Извините, что нарушил ваше одиночество, я случайно попал к вам. Не могли бы вы показать мне, где выход?
Он не знал, как нужно общаться с темными душами, поэтому говорил то, что первым приходило на ум.
– Дитя-я-я… – протянула женщина. – Новое дитя-я-я…
Она выронила то, что держала в руках. Серая тряпка упала рядом с ее ногами и развернулась, показав то, что хранила внутри себя: прах и крохотные косточки.
– Ты мое новое дитя? – спросила женщина высоким голосом.
– Нет! – Флинн замотал головой. – Я случайно попал сюда. Пожалуйста, отпустите меня.
