Он замолчал, Флинн не знал, что ответить, поэтому тоже не проронил ни слова. Перед его глазами возник образ Шешана, который оказался навеки заперт в том ужасном месте.
– Есть еще вопросы? – спросил Граф Л, откинувшись на спинку кресла.
– Да, – ответил Флинн и выпрямился. – Последний. Почему тебя зовут Графом Л? На имя не похоже. Это прозвище? Кто тебе его дал? Творец? Или ты сам его выбрал?
– Серьезно, Флинн? – Густые брови Графа Л поползли на лоб. – Ты мог спросить о чем угодно, но задал самый глупый вопрос. – Он встал из-за стола. – Все, я ушел в прачечную.
Когда Граф Л покинул свой кабинет, Флинн, подняв глаза к потолку, негромко обратился к Аргус:
– И как ты его терпишь?
Аргус на это ничего не ответила, но произнесла то, чего Флинн никак не ожидал услышать:
– Властелин Смерти хочет, чтобы ты поднялся в его резиденцию. Он ждет тебя.
Флинн уже прошел костяной коридор и теперь стоял у черного занавеса. Он помнил, что нужно погасить голубое пламя зажигалки, которую ему дала Мойра, и пройти сквозь занавес, ведь отодвинуть его невозможно. Так он и сделал. Вздрогнув от холода, Флинн продолжил уверенно идти дальше и вскоре оказался в кабинете Властелина Смерти, где парили стеклянные сферы, хранившие внутри себя трепещущие огни.
– Ты… – выдохнул Флинн, и ярость накрыла его с головой.
На стуле перед письменным столом Властелина Смерти, закинув ногу на ногу, сидел Алистер. Он смотрел прямо на Флинна и приветливо улыбался, словно ждал его появления.
– Здравствуй, Флинн, – сказал он. – Честно, не думал, что мы еще встретимся. Ты меня очень удивил.
– Тварь! – крикнул Флинн.
Подлетев к Алистеру, он кулаком ударил его по лицу. Когда Флинн замахнулся для следующего удара, какая-то сила потянула его назад и намертво пригвоздила к появившемуся из воздуха стулу.
– Мой кабинет – не место для драк, – холодно произнес Властелин Смерти.
Он сидел за своим письменным столом, облокотившись на него и подперев подбородок сцепленными в замок руками.
Флинн же не прекращал попыток дотянуться до находящегося напротив него Алистера, который потирал челюсть.
– Тяжелая у тебя рука, – сказал он без тени обиды.
– Ублюдок! – выкрикнул Флинн.
Он, вытянув руки, мечтал схватить Алистера за горло, чтобы придушить его.
– Из-за тебя погибло так много посыльных Смерти, а Шешан теперь заперт в Лимбе! – прорычал Флинн и стиснул зубы. – А сколько людей погубили твои одержимые в Бавель-тауэре! Тебе их было совсем не жалко?! Отвечай!
– Я давно уже ни к кому не испытываю искренней жалости, – положив руки на колено, ответил Алистер.
– Да тебя убить мало за то, что ты натворил! – выпалил Флинн.
– Поверь, Флинн, я бы и сам очень хотел, чтобы ты убил меня, но это, увы, невозможно, – вздохнул Алистер, и в его глазах появилась грусть.
– Флинн, прекрати, – приказал Властелин Смерти. – Я позвал тебя сюда не для выяснения отношений.
– А зачем же тогда? – повернувшись к Властелину Смерти, спросил Флинн. В его груди кипела жгучая ярость.
– Этот юноша сказал, – Властелин Смерти посмотрел на Алистера, – что поведает о том, кто он и почему хотел устроить конец света, только если ты будешь здесь.
Флинн непонимающе глянул на Алистера, и ярость внутри него сменилась растерянностью.
– Я ведь уже говорил, что давно наблюдаю за тобой, – сказал Алистер. – Ты мне интересен, Флинн, и я хотел, чтобы ты лично услышал мою историю. – Его светло-зеленые глаза засияли. – Давно меня никто так не удивлял, а я прожил очень долгую жизнь. Целую тысячу лет…
– Тысячу? – переспросил Флинн. – А ты вообще человек или нет? – Он скрестил руки на груди.
– Человек, – ответил Алистер, – только бессмертный. По-настоящему бессмертный.
– Это как?
– Меня нельзя убить, потому что у меня больше нет Таната.
Флинн повернул голову в сторону Властелина Смерти и удивленно спросил у него:
– Разве такое возможно?
– Только в одном случае, – железным голосом сказал тот, – если в сердце Смерти зажжется хоть одна искра чувств.
– Все так и было. – Глаза Алистера погасли, из-за чего его взгляд стал пустым. – Тысячу лет назад Смерть пожалела одного юношу, который был слишком молод, чтобы умирать.
Флинн вдруг вспомнил то, что однажды ему сказал его собственный Танат: «Если бы Смерть могла чувствовать, то она бы сгорела, так и не выполнив свое предназначение». Тогда эти слова показались ему бессмысленными, но теперь он понял, о чем тот говорил.
– Получается, что ты жил еще во времена Ипокриана? – удивился Флинн.
– Да… – заулыбался Алистер, – именно так меня тогда и звали.
– Что?.. – еле выдавил Флинн. Замерев, он с недоверием смотрел на Алистера. Этого не может быть. – Ты тот самый Ипокриан, который основал ипокрианство?
