Флинн смотрел вверх и думал, что же ему делать. Он ведь посыльный Смерти, и одержимые должны ненавидеть его. Он бы мог забраться на вершину одной из скал и громко закричать, чтобы привлечь внимание. Может, король одержимых захочет его сожрать? И тогда Флинн, как приманка, приведет его к дверям, за которыми дремлет Последняя Тьма, но в этом случае и он сам пропадет в ней навсегда.
Флинн засунул руку в карман джинсов, чтобы проверить, не потерял ли он ключ, который дал ему господин Аяк. Да, ключ был на месте, а рядом с ним он нащупал гармонику. Флинн достал ее и приложил к губам.
«Ты собрался играть? Сейчас?» – удивленно спросил Шешан.
«Да, сейчас, – тихо ответил Флинн. – Потом у меня не будет возможности».
Набрав побольше воздуха в легкие, Флинн заиграл. Он боялся, что Лимб испортит чистое звучание гармоники, но нет: мелодия, как и прежде, лилась серебристым водопадом. Почувствовав внезапный прилив сил, Флинн приподнялся и сел, не прекращая играть, а Шешан стал напевать на змеином языке свою любимую колыбельную:
«Ш-ш-ше-е-еш-ша-а-аш-ш-шу-у-у… Шу-у-уш-ш-ше-е-еш-ша-а-а…»
Все вокруг почему-то перестало выглядеть мрачным, полным уныния и беспросветной тоски. Раны на теле Флинна стали потихоньку затягиваться, и он представил, что находится не на дне темного ущелья, а в поле. Теплый ветер колышет дикие цветы, они наклоняются к нему, щекочут руки, касаются носа, и волна сладковатых ароматов кружит голову. Не слышно ни птиц, ни зверей – все они притихли, наслаждаясь чарующими звуками гармоники.
Флинн прекратил играть и запрокинул голову. Испуганно всматриваясь во тьму, он сжал гармонику в руках.
«Что с-с-случилось, Флинн?» – спросил Шешан.
«Я слышал… – сказал он, и его сердце пропустило удар, – я слышал его, Шешан».
И вот опять до его ушей донеслось протяжное пение короля одержимых, но было в нем что-то новое, то, чего Флинн раньше не слышал в его песне, – нотки ярости. Точно… Одержимые ведь не переносили звуков гармоники, они впадали от них в самую настоящую истерику.
«Думаешь, сработает?» – взволнованно спросил Флинн у Шешана.
«Нужно попробовать», – ответил змей.
С легкостью поднявшись на ноги, Флинн побежал к центру Лимба. Он мчался так быстро, словно у него за спиной выросли крылья. Временами он останавливался и, прижимая гармонику к губам, извлекал короткие звуки, чтобы король одержимых следовал за ним. Оскверненные души, заслышав их, с воем поднимались выше, и дорога впереди была свободной. Дальше ущелье значительно расширилось, и Флинн увидел высокую стеклянную башню, окруженную скалами. Ее верхушка терялась во тьме, а от круглых стен отражалось призрачное сияние окаменевших душ, которых здесь было так много, что они напоминали цветы, растущие на скалах.
Флинн приблизился к стеклянной башне и обошел ее кругом. У нее было восемь кованых дверей, но только в одной из них он нашел замочную скважину: небольшую и прямо по центру. Вставив ключ, он повернул его и хотел взяться за ручку, но с удивлением понял, что ее нет. Все вокруг задрожало, как будто началось землетрясение, он попятился, и восемь дверей одновременно распахнулись настежь. Флинн думал, что за ними будет нечто невообразимое, но оказалось, что двери прятали за собой обычную тьму, ничем не отличающуюся от той, которую видишь, когда закрываешь глаза перед сном.
Не теряя драгоценного времени, он глубоко вдохнул, поднес к губам гармонику и заиграл. Он пытался вложить в эту мелодию всю надежду, которая осталась в его сердце, – надежду на то, что это еще не конец и завтра обязательно наступит для этого мира. Флинн закрыл глаза, и под его веками разлился солнечный свет. Он был уверен, что это сияет его душа, в которой больше не осталось места ни страху, ни разочарованиям, ни боли, лишь одно наполняло ее – покой. Никогда прежде Флинн не чувствовал себя настолько умиротворенным.
Услышав разъяренный голос короля одержимых, Флинн пришел в себя. Исполинское чудище, сплетенное из серых душ, на огромной скорости неслось на него, но он не прекратил играть. Дождавшись, когда король одержимых окажется как можно ближе, Флинн резким движением бросил гармонику в распахнутую дверь позади себя и отпрыгнул в сторону. Упав на бок, он стал наблюдать, как распадающаяся на части туша короля одержимых пропадает в Последней Тьме. Когда последняя серая душа, пролетев через проем, исчезла во мраке, Флинн вскочил на ноги и, оказавшись у двери с замочной скважиной, захлопнул ее – остальные закрылись сами собой. Он повернул ключ и выдернул его.
Отойдя от башни, Флинн пораженно смотрел на запертую дверь и не верил, что у него получилось. В его душе вспыхнула радость, но тут же погасла: сияющие нити Ариадны, сплетенные в канат, одна за другой начали рваться.
«Флинн, быстро назад! Врата Лимба начинают закрываться!» – крикнул Шешан.
Флинн развернулся и помчался обратно. Дорога назад оказалась намного короче: совсем скоро он под монотонные завывания окаменевших душ покинул ущелье. Не зная усталости, он летел во тьме, а канат, связывающий его с остальным миром мертвых, становился все тоньше и тоньше.
