– Лапушка моя, я бы тебе все с радостью рассказал, – с беспечной улыбкой произнес Белиал, – но ты же помнишь наши правила, – он указал на Флинна, – при чужих – рот на замок. Не мне тебе напоминать, что бывает в противном случае.
– А, не обращай на него внимания. – Фанабер махнула в сторону Флинна.
– Знаешь ли, трудно не заметить единственного смертного в клубе, – сказал Белиал, откинувшись на спинку дивана. – Ты зачем его притащила сюда? Неужто хочешь сделать из этого парнишки одного из нас?
– Раз сам все понял, зачем спрашиваешь? Кстати, знакомься, Белиал, это мой па… – Фанабер скривилась так, будто ее вот-вот стошнит, – па… парень.
– Парень? Серьезно? – удивился Белиал и стал внимательно рассматривать Флинна. – Редко когда одержимые демоном Высокомерия заводят пару. Им сложно угодить.
– Ну а я вот, – процедила сквозь зубы Фанабер, – смогла отыскать идеального парня…
– Раз так, то поздравляю. А семья уже одобрила твой выбор?
– Они пока не знают. Меня долго не было. Да и смысл знакомить их? Вдруг окажется, что в нем нет потенциала?
– Резонно, – закивал Белиал. – Тогда не будем тратить время зря. Фанабер, крошка, выйди. Мы поговорим с…
– С Кристианом, – поспешно вставила она.
– …с Кристианом наедине, – закончил Белиал.
Фанабер незамедлительно поднялась и с довольным видом (наверное, радовалась тому, что сможет наконец-то отделаться от Флинна) направилась к выходу. Когда она проходила мимо него, он схватил ее за локоть и едва слышно прошептал: «Помни о Хебель». Изогнув брови, Фанабер дернулась, чтобы освободить руку, и ушла.
Бронированная дверь за его спиной открылась и быстро захлопнулась. Массивные замки щелкнули. Флинн остался наедине с многоглазым Белиалом.
– Так, посмотрим на тебя, – сказал одержимый.
И Флинн решил, что тот сейчас поднимется и начнет разглядывать его со всех сторон своими разноцветными глазами, но немного ошибся. Белиал действительно стал пристально рассматривать его, но вот только для этого ему не нужно было вставать. Целый рой глазных яблок вылетел из многочисленных глазниц и закружился вокруг Флинна.
– Могу сказать точно: Фанабер ты не любишь, – с усмешкой произнес Белиал.
– Расскажешь ей? – равнодушно спросил Флинн.
– Я не сую нос в чужие дела, – ответил Белиал. – Да и любовь настолько редкое чувство, что встретишь ее нечасто. Люди почему-то всегда уверены, что безумно влюблены, но они путают любовь со страстью, страхом одиночества, с желанием контролировать, подчинять. Ты же, как я погляжу, честен с собой. Тебе нужно от Фанабер только одно – путь к бессмертию.
– Кто же не мечтает о таком… – сказал Флинн, ощущая в груди покалывание.
Летающие глаза нервировали его, и, чтобы успокоиться, он прикоснулся к перстню на безымянном пальце, надеясь, что скверниум поможет ему пройти этот тест до конца.
– Верно, – согласился Белиал. – Бессмертие – мечта многих. Но видел ли ты, что бывает, когда не можешь принять своего демона? – В его голосе послышались лукавые нотки.
Флинн тут же вспомнил несчастного Доггида. Конечно же, он видел, на что способны демоны.
– Я согласен на любые риски, – стараясь не терять решимости, проговорил Флинн.
– Тогда начнем… – хищно заулыбался Белиал.
Комнату накрыла тьма. Она сожрала все, что было: и диван, и балдахин, и стены с потолком, и самого одержимого. Не осталось ничего: лишь летающие глаза, чьи радужки сияли неоновым светом, и Флинн. Он стоял неподвижно, боясь дышать. Казалось, что стоит ему шевельнуться, и под его ногами исчезнет пол – и тогда тьма полакомится и им тоже.
Светящиеся глаза начали кружиться: то медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, то так быстро, что превращались в кометы с неоновыми хвостами.
– Взглянем, взглянем на тебя, – послышался голос Белиала из темноты. – Кто же ты, кто же ты? Кто живет в тебе, кто самый сильный?
Он замолчал, и тишина каменной глыбой нависла над Флинном. Вот-вот она сорвется и раздавит его.
– Нет, не этот… и не этот тоже…
Внезапно половина глаз остановилась и улетела во тьму, оставшаяся половина продолжила водить хоровод вокруг Флинна.
– Может быть, наглость? – предположил Белиал.
Бледно-синий глаз подлетел к лицу Флинна и уставился на него. Что-то шевельнулось в его груди – как будто маленький червяк закопошился.
– Не-е-ет, слабый, – разочарованно протянул Белиал, и бледно-синий глаз улетел во тьму.
– Тогда, возможно, мстительность?
К нему приблизился другой глаз – цвета гнилой вишни. Он стал расти, точно его кто-то надувал, как воздушный шарик, и грудь Флинна начало распирать. Его будто самого надували горячим воздухом. Все внутренности страшно жгло, и этот жар потек в руки, которые непроизвольно сжались в кулаки. Ему казалось, что он сейчас взорвется. Флинн из последних сил сдерживал крик боли, а глаз все рос и рос, но, увеличившись до размера яблока, замер и вдруг почему-то сдулся. Легкие моментально остыли, и стало легче дышать.
– Мстительность в тебе есть, но она не настолько сильна, чтобы управлять тобой, – со вздохом заключил Белиал. – А если попробовать скорбь? – воодушевленно добавил он.
