– Поверь, я сейчас не о твоем вечернем костюме говорю. – Граф Л наклонился к нему и начал шептать, вероятно опасаясь, что Фанабер может подслушать. – Как только ты мне рассказал, что все одержимые Инферсити соберутся в одном месте, я сразу же начал подготовку к секретной операции, в которой будут участвовать все посыльные Смерти. Они во главе со мной ворвутся в Бавель-тауэр и поймают столько одержимых, сколько смогут.
– А как вы найдете туда дорогу? – спросил Флинн, наморщив лоб. – Небоскреб же охраняет Авелин, ее сизый туман лжи не позволит вам его отыскать.
– Ты нас туда приведешь, Флинн, – похлопав его по спине, сказал Граф Л и широко улыбнулся. – Точнее, нить, связывающая тебя с миром мертвых. Мы пойдем вдоль нее, и она приведет нас прямехонько в логово одержимых. Здорово я это придумал, да? – подмигнул он.
– Да, очень умно, – с кислым видом ответил Флинн. – А если вы не успеете прийти вовремя или все-таки не сможете проникнуть в Бавель-тауэр, что будет со мной? Они же из меня одержимого сделают! И что тогда?
– Какая же у тебя короткая память, Флинн, – покачал головой Граф Л.
– Кто бы говорил… – едва слышно пробурчал Флинн, но Граф Л пропустил его слова мимо ушей.
– Мы ведь это уже обсуждали. Я сомневаюсь, что из тебя получится настоящий одержимый, но даже если они каким-то образом отнимут у тебя твоего Таната, ты просто обретешь бессмертие. Но, учитывая, что мир скоро рухнет, твое бессмертие продлится недолго. Еще есть вопросы? – Граф Л выжидающе посмотрел на него.
– Нет, но я должен кое о чем тебе рассказать.
Флинн поднес к лицу Графа Л черно-белую фотографию, которую все это время держал в руке.
– Кто это? – спросил Граф Л, разглядывая снимок.
– Это Вифания в молодости и тот, кто, скорее всего, сделал из нее одержимую. Его зовут Элеазар, хотя я знаю его под другим именем – Алистер. Я неоднократно встречал его в Инферсити, – сказал Флинн, решив, что не может утаить от Графа Л такую важную информацию.
Граф Л застыл, и зрачки его глаз растворились в фиолетовых радужках. Сейчас он был похож на механическую игрушку, у которой вдруг кончился завод.
– Эй, с тобой все в порядке? – прошептал Флинн, несколько раз проведя ладонью перед его глазами.
После этого Граф Л встрепенулся и пришел в себя. Его зрачки вернулись на место, и он, снова уставившись на фотографию, спросил:
– Кто это?
– Ты издеваешься? Я тебе только что рассказал, кто это! – воскликнул Флинн. – Ты уже стал забывать то, что услышал минуту назад!
– О чем ты, Флинн? – Граф Л сердито отодвинул его руку, в которой была фотография. – Мне некогда выслушивать всякую чепуху! Встретимся завтра в Бавель-тауэре.
И, размашисто шагая, он ушел в глубину древнего космоса. Флинн же, оставшись наедине с собой, молился лишь об одном: чтобы до завтрашнего дня Граф Л не забыл, что он страж порядка и должен спасти мир.
– Завтра нас ждет нелегкий день, да? – вдруг спросил возникший из ниоткуда Танат.
– Да, – обреченно ответил Флинн и подумал, что если даже его Смерть считает, что завтрашний день будет нелегким, то дело обстоит куда хуже, чем он себе представлял.
Галстук-бабочка удавкой ощущался на шее, туфли были тесными, а из-за рубашки, будто сшитой из листьев крапивы, у него уже вся спина чесалась.
– Что? Аллергия на приличную одежду? – с издевкой спросила Фанабер, разглядывая себя в отполированной до блеска стенке кабины.
Они поднимались на лифте уже минут десять, и одержимая все это время не прекращала любоваться собой. Если бы здесь было зеркало, она, наверное, вечно бы ездила на лифте – то вверх, то вниз, – завороженная собственной красотой.
– Я, как всегда, ослепительна, но чего-то не хватает, – задумчиво произнесла Фанабер, а потом ее осенило, и она воскликнула: – Точно! Королева не должна быть без короны!
На ее голове прорезался круг темных кристаллов, а глаза залило тьмой, и белки полностью исчезли.
– Как я выгляжу? – повернувшись к Флинну, спросила она.
– Устрашающе, – равнодушно ответил он, но, судя по ее довольной улыбке, этот ответ ее устроил.
Лифт остановился, двери разъехались в стороны, и Флинн увидел коридор, в конце которого был вход в зал, где уже собрались гости Бавель-тауэра. Фанабер выплыла из кабины и, отойдя на пару метров, обернулась и насмешливо спросила:
– Что, передумал?
Даже если бы он и хотел передумать, выбора у него не было. Флинн не мог подвести посыльных Смерти и Графа Л, сегодня он их проводник в это логово мерзости и жестокости, поэтому, спрятав свой страх поглубже в сердце, он сделал шаг и сразу же услышал, как двери лифта за ним закрылись. Бежать больше некуда.
Он шел медленно и напряженно, как приговоренный к месту своей казни, и чем громче доносились голоса и музыка, тем меньше все происходящее казалось ему реальным. Флинн словно очутился во сне, где один эпизод так быстро сменяется другим, что ты никак не можешь поймать момент этого неуловимого перехода. Вот он шагает по коридору, а вот он уже стоит рядом с одержимыми и слушает, что они говорят.
