К тому же… просто хотелось, чтобы им никто не мешал. Смотреть бы в окно, рассказывать Рите обо всем по дороге, прилечь, а она, чтоб рядом посидела. И никаких болтливых противных попутчиков. Примутся пить, гудеть, жевать всю дорогу – жуть! И… если ей переодеться? Взгляды одни… А полки? Уляжется кто наверх! Носки! Босые ноги!
Они с Ритой договорились – это будет приключение. И путешествие! Можно было на самолете, это быстро. Но она не хотела. А он еще не знал, что следовало спешить…
По всему по этому ушлый Синица выбрал поезд, неудобный и дорогой для простых смертных, да еще купил купе целиком.
Действительно – фирменный экспресс прибывал в жуткую рань, стоил куда дороже, зато… Все вышло там лучше некуда. Пассажиров мало. Проводники ведут себя пристойно, в купе – чисто, постели аккуратно заправлены новым бельем.
Они отъехали от города, сходили в вагон – ресторан и поели, а потом Рита облачилась в синий спортивный костюмчик и принялась спрашивать. Ее мучило любопытство.
– Петер! – начала она издалека, – как ты сказал, «Свииж»? Я буду учиться, а ты меня поправляй. Это городок?
– Свияжск. Давай-ка я тебе напишу. И мы повторим пару раз по буквам. Ну, видишь, был городок… теперь село. Во всяком случае, важно, что это остров.
– Необитаемый?
– Почти. Не пугайся, я шучу. Люди там есть, конечно, но немного. Человек триста или около того всего-навсего. А чего там много, так это разных церквей.
– Чистая правда! Церквей там насчитывалось более десяти. И монастыри. А еще пушка с названием «девкина голова».
Ну, перевести так, чтобы вся прелесть названия сохранилась, не выйдет. Или это: этнографический центр «Ленивый торжок». И все же он попробовал.
– Там пушка называется.. .не поверишь! «Злой девчонки голова»! Эх, перевел я неуклюже, прости, я что-то сонный…
– Все равно здорово. А почему?
– Не знаю, – признался Петр.
– Ты почитай еще, мне же интересно! Может, есть английский текст? Тогда, давай, я! А ты пока спи.
Петр действительно задремал после еды на нижней полке, но ленивые мысли крутились вокруг того, как это все рассказать. Он с удовольствием думал, как будет ее водить, показывать… Только б не оказалось, что это все картинки, а на деле «позор и разорение»…
Картинки были чудесные. Белокаменная церковь, краснокирпичный храм – этот поздний. Явно не старше восемнадцатого века. Хоть может, и девятнадцатый. А недалече… деревянная церковка. Ну не может же она быть настоящей, сохраниться! Но, вдруг? Эх, кончим дело, вникнем. Рите интересно. Она спра…
Вагон покачивался, Синица сонно завозился и забормотал себе под нос.
– Названия, имена какие! Богородице-Успенский мужской монастырь, Иоанно-Предтеченский, Троице-Сергиевский монастырь, Собор Богоматери – Всех Скорбящих Радости, Сергиевская церковь… Не, я человек неверующий, а все равно заслушаешься…
Рита, которая сидела как раз так, как он об этом мечтал – у самой его подушки и тихонько гладила и ворошила его густую шевелюру, фыркнула.
– Что ты там по-русски мурлычешь? Ни слова не понимаю. Спи уж!
За окном стемнело. Станции и полустанки неслись назад. Позвякивали и погромыхивали на стыках шпал вагоны. Поезд летел вдаль. А Петр, действительно, заснул сном младенца и проспал так до четырех.
Зазвенел плоский крошечный дорожный будильник. До прибытия оставался час с хвостом. Рита уже встала и собралась. Она что-то писала в дневнике с сосредоточенным серьезным лицом.
– Петер! Проснулся? Какао хочешь? У нас полный термос. И бутерброды. Время еще есть. Не торопись.
– Спасибо. Только поцелуй меня сперва. А… ты, что такая серьезная? Ты поспала? Я смотрю, ты свежая как огурчик и готова. С тобой не пропадешь. Хоть в десант!
– Так я ив Мексике волонтером работала, и в Израиле на «территориях». Не удивляйся.
Синица быстренько умылся и уложил свое хозяйство. Рита все писала. Он развернул фольгу на бутербродах – запахло свежим огурцом, отпил горячего какао и снова взглянул на девушку.
– Рит, ты не ответила. Молчишь… Что-нибудь случилось? Ты мне можешь все сказать!
Она подняла голову от записей и захлопнула тисненую алую книжечку, потом помолчала минуту и, подняв голову, посмотрела на него без улыбки.
– Да. Хорошо. Знаешь… у меня предчувствие. Ну… откровенно сказать, я боюсь!
Тревожное недоброе чувство после этих слов не оставляло их обоих в пути. Дорога, конечно, помогала. Обычные хлопоты, любопытство, впечатления от новых мест. К тому же Петр рассказами старался ее развлечь. Пока добирались от Казани, он прилежно излагал своей благодарной слушательнице то, что успел прочитать.
– Знаешь, я сам там не был. Мои знания… но я тебе перескажу, что нашел. Это совсем немного и чрезвычайно интересно.
