Жил да был царь Иван четвертый. Считается, первый царь. Раньше их называли князья. Этот был гнусный злодей почище Ирода. Зверь, садист… ох, я не хочу углубляться. Но пришлось его упомянуть. Город – а это прежде был военный городок, крепость – сделали по его приказу. Так, по крайней мере, гласит история. Все это было затеяно, чтобы захватить Казань – оплот татаро-монгольского ханства. Неподалеку от Углича, а это тоже древний город, воины царя вместе с воеводами вырубили лес и за четыре недели построили городок. Вот послушай. Я для тебя даже нашел немецкие мемуары. Некий Генрих фот Штаден пишет:
«Великий князь приказал срубить крепость с деревянными стенами, башнями, воротами, как настоящий город; а балки и бревна переметить все сверху донизу. Затем этот город был разобран, сложен на плоты и сплавлен вниз по Волге, вместе с воинскими людьми и крупной артиллерией. Когда он подошел под Казань, он приказал возвести этот город и заполнить все укрепления землей; сам он возвратился на Москву, а город этот занял русскими людьми и артиллерией и назвал его Свияжском».
– Тут жили люди – чуваши или как, раньше говорили, – чувашины. А Князя звали Андрей Курбский. Я тебе не надоел?
– Да нет, что ты! Когда это все было?
– Пишут, что… удивительно! Есть точная дата основания, не знаю уж, как этому относиться. Но… 25 мая 1551 года основан город Свияжск! – прочитал Петр.
– С-в-и-я-ж-с-к, – старательно по буквам выговорила Рита. – Мы сейчас куда? В отель? Я тебя прошу… не оставляй меня там одну.
– Я заказал по телефону номер. Ну что ты, родная! Что с тобой творится? Теперь ты меня пугаешь, а не…
– Я… не знаю, что от него ожидать. Если он видел, знает… А может, все иначе? Мы забыли, как богат был Чингиз. Правда, вроде никто не привлек нашего внимания. Что, если…
– Постой, ты думаешь – Чингиза укокошили из-за денег, дед причастен, сбежал, а мы… – удивился Петр.
– А мы пока единственные, кто не успокоился и копает. Версия у следствия какая? Они Яну арестовали, так? А мы узнали от Лины, где дед. Причем, только потому, что она твой клиент и тебе лично доверяет. И она с дедом поддерживает одностороннюю связь. Он звонит, только когда сам хочет. Она ему шлет деньги. А ты, который знает здесь все ходы и выходы…
– Ты мне льстишь, детеныш! – Петр привлек ее к себе, но она отстранилась и сердито высвободилась.
– Нет, подожди! Я не кончила. Ты спросил Лину, хочет ли она, чтоб ты работал дальше. Кто бы ни… То есть… что бы ты там…
– По-русски в таких случаях говорят – «не взирая, на лица» – пробормотал себе под нос Петр. – Я… Рит, я сейчас переведу!
– Да ладно! Лина сама… мы о ней тоже… Почем мы знаем, что у нее в голове. Но она тебя убедила, что хочет узнать правду. И вот ты здесь! А я думаю… – девушка нахмурилась и замолчала. Синица тоже сделался серьезным.
– Что ж, договаривай! Я ведь тоже не школьник. Я многое повидал. Ты их всех подозреваешь?
– Я думаю, что мы здесь в опасности. В другой стране, далеко от Мюнхена, где нас никто не знает. Если кому важно, чтобы мы замолкли… Деда этого могли вынудить уехать. Какой-то крупный зверь, кому выгодно. И он здесь залег. Не вышло ли, что мы сюда прибежали и влезли в чью-то паутину? Что тут для нас ловушка? Это же мы взяли да приехали… А тут зверь!
– О, у тебя такое серьезное беспокойства на уме…
– Человек, загнанный в угол, всегда опасен. А потому… Мы приехали убедить деда вернуться домой. Сами были б рады убедиться, что дед никого не видел. Если же он видел Берга… ведь ты это предполагаешь… то опять же – убедить. Но и успокоить, а надо, так защитить. Он, возможно, считает себя в опасности. Наконец, если это Генрих…
– Ох, знаешь, мне неуютно еще и потому… Не все рационально. Все-таки, страна такая большая. Вот у меня два языка. Но по-русски я не знаю ни слова, читать тоже не могу. Может, от этого…
Знаешь, давай передохнем, глянем на церковь, а потом только… Мы все время будем вместе! Я тебя хотел поберечь. С ним не знакомить, но…
– Только вместе! Пожалуйста, – Рита взяла его за руку. Петр кивнул и обнял ее за плечи.
– Не волнуйся! Я тебе обещаю.
От Казани до Свияжска было уже не очень далеко. Петр со спутницей перебрасывались репликами, не сговариваясь, только о том, о сем. Выходило не очень складно. Но он старался, как мог.
Снова вспомнили пушку. Объяснение названию все же нашлось. На ее лафете было изображение женской головы.
– Злое такое лицо с гримасой и волосы во все стороны! Смахивает на Медузу Горгону, – пояснил Синица.
– Да ты не слушаешь? – переспросил он. – Вот тебе еще подробность. У православных, которых в Германии зовут «ортодоксы», есть святой по имени Христофор. Его изображают с песьей головой. А в Свияжске против всех канонов есть фреска, где он – с головой лошади!
Рита озадаченно глянула на него. Было видно, мысли ее – далеко, но тут и она все же оживилась.
– Это как же? Почему с песьей? Почему… ничего не понимаю!
