Ирка всплеснула руками и бросилась к большущему коробу, заботливо упакованному в бумагу, перевязанному веревочкой.
– Ой, я совсем забыла! Это мы с мамой напекли. Здесь и с капустой, и с грибами и рисом. А еще сладкие! Серафима Ивановна, Вадим Борисыч, пожалуйста! Они утром только что из духовки. Мы с Лешей укутали, Леша с вареньем любит… Мы с мамой и с сестрой вишневое варенье варим. С косточками и без косточек. Я косточки шпилькой вытаскиваю! – тараторила от смущения Ирка и не могла остановиться.
С вишневым вареньем? Да кто же не любит с вишневым вареньем пироги?
Мир налаживался. Девчушка – симпатичная, занятная и какая-то своя понравилась Лешкиным родителям.
Ребята вскоре поженились, пожили недолго в общежитии в комнате «женатиков», когда Вадим Борисыч решил – пора! И помог.
Им дали жилье в Черемушках, где до дома от метро топать надо было минут пятнадцать с авоськами и барахлом. Из окон виднелся перелесок и деревенька, магазинами поблизости и не пахло, но это было большое, неописуемо редкое счастье – своя отдельная квартира в Москве!
Ирку распредели. Она направлена была в Гороно – городской одел народного образования. Не прошло и нескольких лет, как ее приняли в партию, начали выбирать в партком и наконец, рекомендовали на повышение в министерство.
Все это время ее младшая сестра, нисколько не выделяясь среди деревенских ребятишек, училась спустя рукава, ходила на танцплощадку в клуб, переживала, как раздобыть новую пару капроновых чулок, а раздобыв, ее не порвать, да не перекрутились еще бы швы при ходьбе.
После школы она помогала матери по хозяйству, любила кур, а потом кроликов завела. Думали они уже кроликов этих не только на мясо, но и на шапки сдавать, как вдруг…
Выскочила сестренка замуж за их же сельского паренька, да и уехала с ним работать на завод.
Вот говорят – яблочко от яблоньки не далеко катится. Как посмотреть… Ирина мама, та считала, что дочка, видно, в прадеда счетовода удалась. Тот – грамотный, сметливый и толковый, был заядлым книжником и ни на кого в семье не похож.
Дед читал приложения к Ниве, газеты выписывал и делал из них подшивки по годам, одевался по-городскому. Детей своих хотел выучить…
Правда, тут нечто помешало – одни это событие назвали в последствие «Октябрьский переворот», другие иначе, не в том вопрос.
Правду сказать, из его пятерых детей те трое, что выжили, никакого интереса к образованию не имели. Ну, так и яблоки – один год на них большой урожай, на следующий яблоня, говорят, отдыхает. А еще через год, то есть через поколение, пришло время Ирины Федоровны Балашовой. К слову сказать, там пол деревни были Балашовы. Помещик когда-то был такой, Балашов. Ему принадлежало сельцо. И потому Клавдия в замужестве так Балашовой и осталась, поскольку и ее бедняга муж из их деревни был Балашов.
Про Клавдию мы уже знаем, она осталась вдовой и отцвела, не успев толком распуститься. Проворными умелыми руками, которые во всем были хороши – «и жать и ткать», она содержала свою комнатуху в чистоте, девчушка ее ходила в школу аккуратная с вышитым белым воротничком и вывязанными бантиками, утром завтракала крутым яичком и манной кашей с маминым вареньем, а после школы ее обязательно ждал обед. Этот обед…
Как Танька побольше подросла, она уже сама суп разогревала. Иногда и сарделька еще к обеду была. И тоже каша. Ее мама в сундук прятала. У них был сундук – туда, между одеял и подушек ставили алюминиевый котелок. Гречка полдня теплая оставалась.
Про всякие там кружки, спорт и языки какие разговоры? Клаве бы «юпочку» для Таньки да пальтецо справить, последить, не прохудились ли зимние ботинки… Но время шло и со временем тетя Ира, что обустраивалась и укоренялась в новой солидной жизни, за это потихоньку взялась.
Ира своих не забывала. Отца уже не было в живых. Мать состарилась и начала болеть. У сестры жизнь не задалась.
Как-то так получилось, что всем им не на кого было опереться, кроме нее. Ведь у Иры и муж, да не выпивоха и раздолбай как у иных – геолог, специалист по глубинному бурению. И сама-то она – работник министерства. Все было бы хорошо, только отчего-то у них не было детей…
Ирка, сделавшаяся Ириной Федоровной, к племяннице приглядывалась. Пока малышатина бегала по двору и играла в салочки и классики, она покупала ей мороженое и шоколадки. Из командировок, становившихся все интересней, привозила нарядные платьица.
Когда же Ирина поняла, что девочка растет способная, активная и пытливая, она решила перевести ее в другую школу. Танька хорошо успевала по всем предметам и быстро сделалась любимицей учителя английского языка. Значит, что? Английская школа – веяние времени, чего же лучше!
Тут и вышла первая закавыка. Рядом с Клавиной коммуналкой таких спецшкол не нашлось. Маленькую девочку не отправишь одну на другой конец Москвы! Ирины Черемушки от Марьиной рощи тоже семь верст до небес и все лесом. Кто ж будет Таньку водить?
