– Смотри, это мама с… Ну, с мужем! Я его так и не научился правильно называть. Понимаешь, она меня одна растила. Отца я не знал. Это длинная история. А потом, как раз, когда мой отец умер, она вдруг вышла замуж за одноклассника.
– Питер, ты хочешь сказать… Она всю жизнь любила твоего отца? И только, когда он умер…
– Нет, не думаю. Вернее… Она очень его любила. И долго, но не всю жизнь. Я подробностей не знаю, нам с ней об этом трудно говорить. Я больше с ним, с этим Бисером… То есть, он со мной. Дело в том, что они все втроем в одном классе учились: мама, мой отец – Андрей и Кирилл. Кирилл – ее теперешний муж. Он мне и рассказал, как дело было.
– Они в Москве учились? А как в Мюнхене оказались?
– Видишь ли, это отдельная история. Кирилл Бисер – немец. Как только стало можно, он уехал в Мюнхен и увез свою семью. Он тогда был женат тоже на однокласснице. Она вскоре заболела и умерла. Осталась дочь. Я тебя обязательно познакомлю.
Они вошли. Рита смешно пугалась шорохов. Просила позвонить и удостовериться, что мама не придет.
– Эх, у меня дома не так, чтоб очень – я снимаю комнату, а там еще двое, парень и девушка. Можно, конечно, ко мне…
Но он видел – к себе ей не хотелось. Да и зачем? Здесь же хорошо!
– Не волнуйся! Мама с Бисером в Риме. И, знаешь, есть охота. А здесь всего полно. Я запасливый. И я люблю готовить. А сам Кирилл, так он просто кулинар! Давай подумаем, что тебе хочется, ия с удовольствием…
– Вот здорово! Так я же тоже люблю, – обрадовалась Рита.
Они принялись кашеварить и вскоре обсыпались мукой, перепачкались в желтке и авокадо, вымазались в масле с сахарной пудрой. Очень уж много было отвлекающих моментов…
В Баварии бывают изумительно теплые вечера. Этот был один из них. И молодые люди после ужина вышли на террасу.
– Ты устала? Давай, я принесу плед и все такое… Синица устроил Риту, разбросал подушки и, когда она, положив голову ему на руку, прикрыла глаза, блаженно подумал.
Звезды наверху прямо над головой действительно мерцают… Верил на слово, но сам никогда не замечал. Он был счастлив.
Утром они снова за завтраком заговорили о деле Чингиза и решили подвести первые итоги.
– Полиция арестовала женщину, которую обвиняют в убийстве. Что ты думаешь об этом? – спросила Рита.
– У них веские основания были. Это его подруга. И завещание…
– Постой, но бывшая! Теперь его подруга, да нет, жена – это Лина. И новое завещание – у нее.
– Тогда еще все это не было известно. Зато отпечатки пальцев Яны Вишневска и явственный мотив – налицо. Причем, заметь – Лина в качестве жены вовсе не повод для оправдания Яны. Наоборот! Ревность, а значит месть…
– А что еще известно?
– Она к нему приходила. И не отрицает. Но раньше. Говорит с одной стороны, что совершенно не причастна к смерти Мамедова. Но… отказывается наотрез сказать, где была в то время, когда он умирал от отравления.
– Значит, нет алиби.
– Возможно, есть. Или тоже кого-то покрывает… Все связаны! Хотя… я не прав. Это Яна не член семьи Ленц. Так ты считаешь, вполне вероятно, что она?
– Я? Нет. Мы с тобой и Клинге пока не занимались Яной. Но интуитивно, да и по некоторым другим причинам, я думаю, это не она. Пусть пока. Это дело полиции. Мне, кстати, все интересней становится. Я уверен, что замешена семья. Вопрос только, как и почему. У них, видишь, разные интересы и побуждения. Они теперь все наследуют…
Ты подумай, Чингиз Мамедов сыграл в их жизни колоссальную роль! Работодатель, источник благополучия, их сын Эрик женится на его дочери. Мало того – оказывается вдруг, он сам без пяти минут муж Лины Ленц! Но есть кое – что еще. Я не решаюсь тебе сказать. Очень неприятная штука… Я, видишь, подозревал. А теперь почти убедился. Мне придется дожимать это дело, надо будет действовать осторожно…
И он рассказал, что узнал от медсестры об отношениях Марты и Чингиза. Представь себе – вдруг дознался муж. Или еще кто. Брата в Мюнхене нет, значит исключаем. А сама Лина? Что если… Нам нужно вплотную заняться алиби, раз такая запутанная история.
– Нет, признаюсь, я пока не готов. Надо как следует подумать.
Ирбис. Предварительные итоги.
Дня через два после длинных и не очень разговоров с Олегом и Лушей, указаний, блиц совещаний и прочего руководства расследованием обстоятельств гибели Ларисы Синица решил, что пора делать выводы. Для этого он провел генеральную репетицию. Он рассказал Рите, что сделано, найдено и выяснено, чтобы проверить, как выглядят его доводы с точки зрения третьего лица.
Девушка сидела, оседлав стул как пони, и слушала. Она устроилась рядом с письменным столом, на котором лежала записная книжка. Синица вещал. Рита молча внимала. Но если в ходе его рассуждений она видела просчет, молча, записывала свои замечания толстым красным фломастером. Так прошло с полчаса. Затем диспозиция изменилась.
Петр мерил комнату бесшумными шагами – словно бенгальский тигр – пришло ему в голову. Его рыжие волосы слегка отросли, он откидывал густую прядь со лба небрежным заученным движением и сам себе нравился!
