Поскольку в поселке не было гостиницы, эколог поселил их в охотничьем домике, спрятанном в глубоком овраге и незаметном со стороны, если точно не знать, где он. Растопили печку. Эколог, заядлый охотник, к приезду дорогих гостей настрелял куропаток, которых здесь же ощипали и сварили в котелке на весело потрескивавшем огоньке. Картошка и несколько пучков свежей зелени придали кушанью божественный вкус и аромат. Была неописуемая прелесть в том, что они сидят, затерянные среди бескрайних гор, в избушке охотника, у них уютно потрескивают смолистые дровишки, вспыхивают и переливаются красные всполохи огня в печке, а вокруг – глубокая и мудрая тишина… Все это настроило на философский лад, стал реже звучать смех, люди задумались – каждый о своем… Даше, к примеру, подумалось, что то, чем она занимается на телевидении – суета сует, никому не нужная и бесполезная. И уж такая смешная и мелкая перед величием этих древних гор! А то, чем занимается высокий чернобровый парень-эколог, – более настоящее и полезное. Он живет среди этой величавой и спокойной природы, слитый с ней и зависимый от нее, как первобытный человек. Он на несколько дней уходит в горы, или на охоту, или по своим природоохранным делам. Пьет из ручья, спит на траве, а зимой – закопавшись в снегу и прижавшись к теплому брюху своей собаки. Он занимается понятным и полезным делом – изучает и оберегает родную природу. И живет здоровой, нравственно чистой жизнью – женится на такой же чистой и работящей девушке, которая будет собирать ему в дорогу узелки с провизией. И ждать его, выходя вечером на порог срубленного из дерева дома и теряясь взглядом в бескрайней цепи гор. А когда он вернется, сдержанно поцелует, потому что суровая природа требует сдержанности чувств, обработает принесенную им дичь, сварит нехитрый, но здоровый и вкусный ужин. И будут у них дети. И никогда он не изменит ей, а она ему, не только потому, что в деревне все на виду, а потому, что окружающая обстановка не располагает к этому. К греху располагает праздность…
Рано утром, когда солнце еще скрывалось за вершинами гор, а по лугам стлался сонный туман, съемочная группа, распростившись с гостеприимным хозяином, продолжила свой путь. Вот они проехали последний поселок – Чиниту, и цивилизация закончилась. Дальше, сколько они ни ехали, – ни одного не то что поселка – ни одного домика. Глухие, безлюдные места…
Перекусить было негде. Для того, чтобы пообедать, останавливались, раскладывали прямо на траве нехитрую закуску, которую заботливо собрал для них эколог. Не раз вспомнили его добрым словом. Пили из ручьев необыкновенно вкусную ледяную воду.
– Вот это вода так вода! Не сравнить с хлорированной гадостью, которая у нас из крана течет! – хвалил водитель, вытирая мокрый рот широкой натруженной ладонью. И каково же было их удивление и радость, когда среди широкой долины, окруженной горами, они увидели вдалеке всадника.
– Никак человек! – первый заметил его водитель.
– Где?
– Да вон скачет!
Всадник подъехал к ним, остановился. Их УАЗ притормозил тоже. Всадник спешился, съемочная группа высыпала из машины, довольная возможностью размяться и поболтать с незнакомцем.
– Здорово, ребята! Откуда вы?
– Издалека….
– Неужели из самой Чиниты? – на обветренном загорелом лице детское удивление.
– Да нет, мы из Барнаула.
– Да ну?! – лицо вытягивается так, словно они сказали – из Парижа.
Всадник даже кепку стянул из уважения к путешественникам.
– Был, был у вас. Давно. Еще в детстве. В последние годы дальше Чиниты не заезжал… Большой город, другой мир… А к нам как занесло?
– Мы с телевидения, – объяснил Жан Жаныч. – Едем в Тегерек по письму местных жителей.
– Во как! С телевидения! – теперь человек рассматривал их так, словно они представились жителями другой планеты. – И что – вас действительно по телевизору показывают?
– Нас – нет, – скромно признался Жан Жаныч, – а вот эта девушка с экранов одно время не сходила.
– Вы? – незнакомец повернулся к Даше.
– Да неужели вы ее не видели?
– Да у нас, знаете ли, телевидения нет, – смутился местный житель.
– Как – нет? – пришла очередь удивляться телевизионщикам. – Как же вы живете без телевидения?
– Так и живем. У нас и радио нет.
– Откуда же вы узнаете о событиях в мире?
– Ниоткуда. Что там знать-то? Только расстраиваться. По себе видим, что в мире ничего хорошего не происходит. Все только к худшему идет. Так что, знаете, меньше знаешь, крепче спишь.
– Да где это вы так живете?
– В Тегереке.
– В Тегереке? Значит, у вас телевизор не смотрят… А письмо на телевидение зачем тогда писали?
– Письмо?.. Да, писали. Точно. А как не писать? Когда нас вытравить с наших мест хотят. Золотоискатели эти. Вот и подумайте – куда же нам кидаться? Кому писать?
– А в телевидение вы, значит, верите.
– А кому же нам еще верить? Мы же помним еще по тем временам, когда и телевизор смотрели, и радио слушали, и почту получали: если журналисты за дело возьмутся – любой вопрос порешается, любая голова полетит… В общем, удалась наша задумка – приехали! Гости дорогие, давайте выпьем за ваш приезд!
