И стало ощущаться, что подходит наше время. Оно уже совсем близко. Мы еще можем провести учебную погрузку или не сможем, как уж выйдет. Но скоро нас ждет бой. И он будет в любом случае, готовы мы к нему полностью или частично. Надо заканчивать с переживаниями. Они мешают быть готовым ко всему, что суждено. Их время придет потом, после.
Или совсем не придет. Значит, это уже будет не нужно. Но это легко сказать – пора. А душа не сразу реагирует на то, что от нее требуют. Как сможет, так и откликнется. Попробую подумать еще о десантных перспективах. Может, меньше дум будет о том, что отвлекает от необходимого и неизбежного.
А это понадобится уже скоро. 47-я армия уже наступает у щели Памятная на Крымскую. Уже два батальона 103-й бригады легли на неразминированных минных полях у этой самой щели. Это постаралась ранее битая под Шапсугской 3-я румынская горнострелковая. Ее день, черт возьми, и не день наших артиллеристов, выкативших боезапас куда-то не туда и не день наших саперов, не проделавших проходы не только в минных полях противника, но и даже в своих. 318-я дивизия хоть по плану и должна наступать, но еще не готова. Операция «Горы» буксует. Время для операции «Море».
Приказы давно подписаны и уже исполняются. Под Геленджиком тренируются танкисты, в Туапсе бригада Красникова. Готовится высадка у Южной Озерейки силою трех бригад, которые должны прорваться к Новороссийску и ударить навстречу частям 47-й армии у города.
После удара авиации и пушек двух крейсеров по плану атакует штурмовой отряд. А вслед за ним батальоны двух бригад морской пехоты. И не одни: в штабах запланировано изрядное новшество – высадка целого танкового батальона в первом эшелоне. До этого был только один такой случай высадки – Керченско-Феодосийская операция. Азовская флотилия высаживала шесть старых танков в двух местах. Да и позже это бывало нечасто.
Там, севернее Керчи, был первый опыт и не здорово продуманный. Баржу с танками буксир притыкал к берегу, далее саперы и экипаж при помощи тросов и кольев подтягивал ее еще поближе, насколько получалось. Пехота с баржи шла в бой, а затем по сходням на берег сползали танки и выкатывались орудия.
Высадить все удалось, только с гигантскими усилиями. Здесь все сделано и продумано получше.
Для высадки танков использованы бывшие десантные баржи еще царской постройки. Раньше у них были даже моторы, но сейчас, увы, это все в прошлом. Но имеется высадочное устройство и не нужно будет саперам подтягивать баржу к берегу так, как это делали в декабре сорок первого. И пехоту есть чем высадить. В составе десанта три канонерские лодки, некогда строившиеся как десантные суда, и три тральщика из бывших азовских зерноотвозных шхун – их строили с расчетом на то, что при нужде их тоже можно использовать как десантное судно.
Артиллерии у отряда много. Для отвлечения внимания немцев одновременно произойдет высадка демонстративного десанта возле самого Новороссийска, а парашютисты небольшой группой высадятся на пути движения десанта и займутся порчей связи и наведением паники на врага.
Побережье обороняет румынская пехота, которую немцы туда поставили, ибо ценят невысоко. Должно получиться. Ведь немцы уже отходят с Кавказа.
Да, я кое-что знаю об этом, о чем не знают комбаты и комбриги, командир отряда высадки и прочие. Да, знаю. Я не могу возопить или написать, дескать, делайте не так. Почему – уже об этом говорил.
Что я могу сделать – то, что зависит от меня. Разделить общую судьбу и попытаться сделать больше, чем другие.
Приходит время идти вперед.
Февральская ночь была темна и полна неприятного ветра и холода. Конечно, ветрено было совсем по-разному и в Геленджике, и на рейде, а тем более на переходе морем. Но мне было холодно все время. Не могу сказать, происходило ли это по причине мандража иль и вправду было так. Так что я ежился и на переходе к порту, и на погрузке, и дальше. Погрузка закончилась около шести вечера. Бухта была полна кораблей, и войск было тоже полно. Наша рота грузилась на канонерскую лодку «Красный Аджаристан».
