– Мне мой корешок сказал, что они не с нами пойдут, хотя и туда же, что и мы.
Тут к нам подсел салажонок Олег, что наконец-то отлип от борта, закончив сеанс кормления кефали и скумбрии. Всё, серьезные разговоры закончили, надо поддержать юного собрата. Чтобы ощущал, что уровня ветеранов он еще не достиг, а оттого выместил свой комплекс неполноценности на румынских черепах. Ну мы и приготовились к сеансу шуток-прибауток: Рыжий за первый номер, а я – за второй.
Но Олег нас опередил и спросил, бывали ли мы в Озерейке.
– Я не бывал. Спроси вон Андрюху, то есть товарища старшину второй статьи, он здесь неподалеку службу нес, на страх дельфинам и катранам.
– Сам не бывал, но от верных людей знаю. Селение небольшое, до берега чуть не доходит. Есть речка, с Волгой не сравнишь, но по здешним меркам еще ничего. Пляж галечный, возле берега глубоко, в воде большие камни и очень скользкие. Слева гора побольше, справа поменьше. Если прямо от села идти, то там дорога на Новороссийск. Можно в Новороссийск прийти другой дорогой, если идти по берегу, но это долго будет. Пойдешь направо и через пяток верст придешь в Широкую Балку, а оттуда еще раза в два дальше до города будет.
– Ага, понял. А что-нибудь там еще интересного есть?
– Магазин, а в нем вино. И в домах девки.
– Вот, салага, слушай Андрея, он не только начальство, но и сам по себе умный. В Озерейке не бывал, но всё про нее знает. Учись!
Сколько всё длилось, не знаю, но рассвета еще не было. Я кое-как привык к тошноте и уже к леерам не бегал, хотя ощущения были волнующие. Даже пару раз придремал, может, и на пяток минут. Это тоже важно – спазмы и тошнота утомляют мозг, поэтому это ничего, что поспал… ведь не на посту, когда это уставом запрещено, и не в атаке, где это несусветно глупо. Я еще выдвигаюсь в выжидательный район. Нас посетил взводный, проверил, как мы тут – досуха опорожнили желудки или еще не совсем. Лещенко нас тоже не забывал, правда, больше глядел на салажат. А мы с Рыжим что – плывем дальше и готовы. Пашка только курить постоянно хочет, а я хочу скорее на берег. Муторно мне болтаться на волнах в черной ночи на Черном море.
А время тянется, как …Ну не знаю, как даже сказать, наверное, как сорняк из земли. Тянешь его, тянешь, но корешок все равно остается. Порадовав себя литературным сравнением, я попробовал снова задремать. Проснулся, покрутил головой: еще не рассвет, еще тьма. Пашка тоже клюет носом, Олег что-то жует. Да, нам паек выдали, но так можно и до утра его перевести: пожевал, повисел на леерах, освободился от того, что съел, снова лезешь в мешок за следующим сухарем.
Мне вспомнился рассказ одного старого казака, что во времена оны казаки-пластуны вокруг заплечного мешка наматывали бурку, а сверху крепили бурку веревкой. Помимо удобств в переноске это мешало в пути налегать на сухари, ибо развязать – завязать можно было только на привале. Ему его отец рассказывал, что когда в пластунских батальонах кубанцев ввели армейский вещевой мешок образца тысяча восемьсот девяносто седьмого года, то казаки им были очень недовольны, поскольку он носился не на спине, как раньше, а на бедре, как сумка. Вот и были две причины недовольства им. Первая – поменьше, что теперь нет ограничения на то, чтоб в походе на сухари налегать, и вторая (самая главная) – стыдно быть похожими на нищих. Как оказалось, что когда ранец принимали на снабжение, то не приняли во внимание, что тогда на Руси с сумками сбоку ходили только нищие, и в эту сумку подаяния собирали. А нормальный человек, что ходил куда-то в соседнюю станицу или дальше, брал с собой заплечный мешок и нес его на спине в походе. Вот как казачье недовольство успокоили – об этом я деда Матвея не спросил. Зря, наверное.
А не пожевать ли мне самому? Действительно, когда ты ночью спишь, хоть на работе, хоть дома – тебе есть не хочется. Проснешься и захочешь. Но если не спишь-то кушать надо. У меня лично на ночных сменах около полуночи всегда такое желание появлялось, и сейчас не исключение из этого правила.
Вот я и вытянул сухарь и принялся его угрызать. Пашка тоже вышел из полудремы и спросил:
– А не боишься перед боем есть? Говорили же, что пустые кишки лучше зашивать…
– Паш, не беспокойся. Хоть пнем по сове, хоть совой по пню – итог один. Кто нас успеет к хирургам на стол заволочь? Добрые люди-то найдутся, но хирурги будут только, как Новороссийск возьмем. Так что не борись с голодом, да и животом паек нести – совсем легко.
– Умеешь ты убедить, Андрюха. Не буду бороться с голосом своего брюха.
И мы захрустели завтрашним (или сегодняшним) пайком. Хорошие сухари попались, не пригоревшие и не пересушенные до каменной твердости.
Вот, теперь плечам будет легче на пару сухарей. Не отказался бы и от кусочка сала, но вчера интенданты такими добрыми не были, чтобы салом нас порадовать. Нет, двух что-то мало, потому надо и третий отправить «путем всея земли», а вот больше – не надо.
