Светлая столовая, окнами выходившая во внутренний дворик, переливалась и искрилась хрусталем бокалов и зеркал. Я только успела сесть, как Штерн завел очередную светскую беседу. Этого было явно недостаточно, чтобы скрасить ранний подъем. Сохраняя невозмутимость на лице, я отвечала на его интерес с непринужденной невнимательностью, стараясь дать ему понять, что разговоры за столом мне так же неприятны, как и всегда. Герцог был подчеркнуто вежлив, скупой лаконичностью фраз отметая все вопросы.
Вайрон поднялся из-за стола, и я вслед за ним вышла из столовой.
– Как долго он здесь пробудет? – спросила я, нагнав герцога на лестнице.
– Боюсь, мы не можем запретить ему здесь находиться.
– Но он уже проверил все, что было нужно, – возмутилась я. – Вы не можете написать императору, чтобы он…
– Я сделал это, как только получил сообщение о приезде Штерна, – зло прорычал Вайрон. Присутствие Штерна в доме раздражало герцога не меньше, чем меня – внимание барона.
Я спустилась обратно и свернула к выходу во внутренний дворик. Велес обещал сделать имитацию охоты – расставить одряхлевшие ненужные чучела животных по двору и потренироваться в стрельбе на скаку. В прошлый раз я победила, и теперь Велес обещал придумать что-то новенькое.
Я уже была готова открыть дверь, когда меня окликнул Штерн.
– Юный Джек! – от звука его голоса, готового разразиться мягкими бесформенными речами, по коже побежали мурашки. – Куда ты торопишься?
– Прошу прощения, барон, – я кивнула ему. – Иду на стрельбище.
– Наслышан о твоих успехах, – кивнул Штерн, но уйти не позволил. – Я бы хотел посмотреть Красную розу, пока у меня есть возможность. Не похоже, что герцог сможет терпеть мое присутствие еще хотя бы пару дней. Не составишь мне компанию?
Мышцы лица застыли, зеркально повторяя его улыбку.
– Право, я плохой компаньон, барон.
– Но я настаиваю.
– Тогда, – я тяжело растягивала гласные, силясь выдумать причину, чтобы навязать ему другого сопровождающего. – Тогда у меня нет другого выбора, кроме как принять ваше предложение.
Я услужливо предложила заложить карету герцога, но Штерн в своей подобострастной манере ответил, что его экипаж уже готов к прогулке.
– Но ваш кучер, очевидно, плохо знает наши дороги. Позвольте предложить услуги Горта. Он будет рад провезти нас по городу, – предложила я, и у Штерна не было причин отказываться.
Кучер, долгое время выполнявший обязанности конюха, с удовольствием взялся за поводья.
– Езжайте по главной дороге, затем сделайте несколько кругов по парку, – шепнула я Горту. – Не приближайтесь к стенам и не колесите вокруг Карт-Бланша.
Парк, уходивший глубоко в лес, состоял преимущественно из многовековых сосен. Фундамент крепости закладывали тогда, когда в самой низкой сосне насчитывалось не менее десяти метров. Гораздо позже, когда появилась необходимость расширить главную дорогу, по обочине были высажены красные тополи, – эндемики северо-восточных широт, под которые завозили специальную почву и минеральные удобрения из Нортума – и теперь каждое лето дорогу устилали пуховые красные ковры по типу тех. Пух этих деревьев был сильнейшим аллергеном, и многие гости не могли переносить сезон цветения тополей. Таким образом, герцог лишил себя удовольствия принимать гостей в Карт-Бланше.
Парк занимал одну пятую от города, отделенного стеной. Сосны плотным частоколом уходили повыше к небу, густыми кронами создавая в парке тень в любую погоду. Но были в лесу и места для отдыха – преимущественно те прогалины, где в свое время горели деревья. Здешние сосны горели плохо, хотя в иных провинциях подобные леса могли гореть без дыма несколько дней, оставляя после себя обугленные пустоши. Деревья в Карт-Бланше при горении источали густой едкий дым, по которому егеря находили место возгорания и тушили прежде, чем стихия впадала в буйство. В большинстве случаев пострадавшие деревья вырубали, и, так как их древесина была непригодна для топки, но очень ценна, местные мастера вытачивали из нее мебель и кухонную утварь. Подобные ремесленные поделки хорошо расходились на базарах в крупных городах.
Парк был испещрен многочисленными тропами, проделанными егерями. В них было легко заблудиться, но каждая неизменно вела к домику лесника, где всегда можно было спросить дорогу. Однако же после нескольких несчастных случаев, когда люди подвергались нападениям диких птиц и мелких хищников, жители предпочитали не заходить глубоко внутрь парка. Егеря не раз предлагали герцогу проекты пеших маршрутов, регулируемых указателями, но Вайрон отказывался.
– Столько лет сосновый бор стоял, не зная гостей, – говорил он. – Но стоило проложить несколько дорожек, как люди стали называть его парком и требовать всякого рода благоустройства!