Они отошли проверить мишени, но я уже с трибун видела, чем все закончится. Роберт поднял лук вверх, и его лицо озарилось редкой счастливой улыбкой. Окрыленный победой, он колол Берека ироничными замечаниями, орудуя ими, как шпагой. Тонк лишь чесал затылок и пожимал плечами, добродушно улыбаясь в ответ.
Роберт повернулся к трибунам в поисках Велеса, но увидел меня. Он был так доволен собой, что опрометчиво предложил мне пустить парочку стрел.
– Нет, спасибо, – я отмахнулась. – Воздержусь.
– Испугался? – он дернул бровями, бросая мне вызов. – Оно и понятно, ты еще мелкий.
Я повела плечом и отвернулась. Но Роберту показалось мало, и он мстительно добавил:
– Да и на мужчину похож мало. Чего только нашел в тебе отец?
Я вспыхнула.
– Хочешь посмотреть?
Мало похож на мужчину? Я была сильнее их, умнее, смелее, я во всем превосходила обоих! И в противовес всему мне вменяли в вину женское лицо!..
– Думаешь, тебя Велес выделяет по заслугам, да, Роберт? – я перепрыгнула через ограду. – Считаешь себя мужчиной лишь потому, что в шуточном состязании обошел Тонка?
Я подошла к мишени и достала его стрелу.
– Может, мне стоит раскрасить твое лицо до неузнаваемости после того, как утру тебе нос на твоем же поле? Барон Матфей хотя бы с первого взгляда увидит в тебе мужчину, а не плаксивую девку, – я выдернула лук из его рук и вложила чуть искривленное древко стрелы. Роберт, нахмурившись, смотрел на меня.
Тетива дернулась в моих пальцах и последовала за движением перчатки. Я прицелилась. Мишень была как на ладони. Я выпустила стрелу наперерез волне ветра, и в последний момент ее немного снесло в сторону. Древко торчало рядом с красной кляксой центра. Искрящийся гневом взгляд Роберта жег спину, поднимая со дна сердца глухую волну раздражения. Я вжала в его грудь лук:
– Рискнешь повторить?
По лицу Роберта пробежала судорога. Он оттолкнул меня и отправился вон с площадки в сторону дома.
Я положила лук на стойку и села на лавочку возле трибун. Солнце, уже далеко отклонившись от зенита, стало оранжевым, и я могла смотреть на него, не щурясь слишком сильно. Все же мне стоило перетерпеть.
На плечо упала грубая ладонь Берека.
– Не обижай его. Он сильно переживает об отъезде.
– С чего бы это?
– Мы разлучаемся на несколько лет. Он уйдет из-под опеки родных, и ты прав, если считаешь, что никто не будет его жалеть. Нам с тобой этого не понять, да? – Берек посмотрел на меня мягко, с укором. – Все знают, что ты любимчик герцога, и…
– Это не…
Берек поднял руку, призывая меня к молчанию.
– Не перебивай, хорошо? – Тонк упал на скамейку рядом со мной. – Ты талантлив. Но не потому ли, что хозяин Красной розы с тебя пылинки сдувает? Разве Роберт не достиг бы твоих высот, отнесись к нему герцог иначе? И в то же время все понимают, в том числе и Роберт, что сын рыцаря – не его наследник. Через неделю он уедет в дом барона, чтобы стать врачом. Будь уверен, ему тоже будет нелегко. Ты мог хотя бы сегодня быть с ним помягче…
Он был прав. Во всем. Разве во мне были какие-то особые способности для того, чтобы стать наследником герцога? Разве я была особенной? Нет. Меня просто сняли с виселицы и надрессировали, как пса, чтобы сохранить Роберта и герцогство незапятнанными. Если я умру в первой же битве, если меня отравят там же во дворце, разве не будет это означать, что я взяла на себя судьбу Роберта?
– А куда денешься ты?
– В начале осени вернусь в военную академию, – вздохнул Берек. – С долгами моего отца даже поступление туда было невозможным, но с влиянием герцога все пути открыты. Удивительно, как много доступно богатым и знатным. Разве мы не одинаковы? Мы все.
Берек был гораздо более зрелым, чем я или Роберт. Его миролюбивый и добродушный характер произрастал из понимания собственной незначительности в сравнении с двумя другими детьми, которым, как он думал, суждено было сиять в короне империи. Его многое тяготило, но все душевные раны он затягивал так туго, что ни одна капля крови не просачивалась наружу. Что я думала, что Роберт не произносил, – все было написано на наших лицах, на его же лице всегда была пластичная улыбка. Берек был человеком ограниченным, простым, но не без хитринки.
– Скоро все изменится, – сказал Берек, – и мы долго не увидимся. Я, наверное, буду скучать по вас двоим. И по герцогу, и по Велесу…
Я довольно похлопала его по плечу, прикладывая силы больше, чем было нужно, чтобы сымитировать тяжесть мужской руки. Мне было приятно, что кто-то будет обо мне помнить. И будет меня ждать.
– Думаю, ты будешь хорошим офицером.
– Спасибо, – он грустно уставился себе под ноги. – Но я не думаю, что ты будешь хорошим рыцарем.
Я притворно рассмеялась.
– Не будь таким грубым!
Мы расстались на хорошей ноте, пожав друг другу руки и пожелав доброй дороги на пути, что разъединит нас. Берек ушел вслед за Робертом, который, я могла поспорить, уже извелся от нетерпения, а я осталась одна смотреть ему в спину. Я привыкла быть одна, но… Почему он всегда шел за Робертом и никогда – за мной? Чем я была хуже?