Герцог поднял на меня глаза и нахмурился еще сильнее.
– Раз уж это все равно случилось, позволь мне кое-что показать.
Вайрон прикоснулся к голове змеи, и я почувствовала, как мои руки размыкаются.
– Этот лук, Эбриус… Люди считают, что он проклят, как и все оружие Смертоносных, – герцог поднял лук к свету, нащупывая резьбу. – В чем-то они, конечно, правы, но я бы назвал это иначе. Он заколдован.
– Заколдован? – почему-то меня это позабавило. – Не шутите?
Вайрон покачал головой.
– В Дальних землях на некоторые предметы, принадлежавшие королевской династии, накладывали чары, которые усиливали оружие.
– Лук невозможно усилить, – запротестовала я. – Не будет же он сам наводить стрелу на цель!
– Будешь меня перебивать – я не буду рассказывать.
– Извините.
– Одни чары усиливали оружие, – повторил герцог. – Другие привязывали вещь к ее владельцу и его потомкам. Но были и другие чары. Редкие, сложные. Чары наследования.
– А какая между ними разница?
– Джек, как наследуют титул?
– Глава дома выбирает наследника, – это была единственная форма наследования, которую я знала.
– Нет. Наследует старший сын. Каким бы оболтусом ни был старший сын короля, он унаследует престол вперед своего более талантливого младшего брата. Чары наследования работают иначе. Из всего рода они выбирают самого одаренного, самого сильного, самого талантливого – самого достойного человека, и это дает право ему стать главой семьи в обход права первородства. Но пока старая реликвия не знает об этом человеке, она не изменит владельцу.
Вайрон приложил мой палец к едва заметным вмятинам на луке. Острые края завитков, опоясывающие рукоятку, сложились в два слова.
– Valter Mortifero, – прочитала я.
– Да, Вальтер Смертоносный.
– Кто это?
– Наследный принц Дальних земель. Точнее, был им.
– Он умер?
– Нет, – герцог ухмыльнулся. – Стал королем.
– Я видел его?
Герцог пожал плечами. Солнечный свет растекся по чешуйчатой коже змеи, и на пожелтевшем дереве ниже рукоятки выступили черные буквы.
– Тут написано что-то еще! – я поднесла лук к носу, ловя солнечные лучи. – Тот… Тот страшен, кто…
– … кто за благо почитает смерть. Девиз королевской семьи.
Он смотрел на два изумруда, сохраняя на лице невозмутимость. На секунду мне показалось, будто в его глазах промелькнул ржавый отсвет витража.
– Древние сказители писали, что демоны севера имели несколько жизней. Первая – посвящение в воины, своего рода традиция. Кто не умирал хоть раз, тот слишком юн, чтобы принимать решения. Вторая – жизнь для господина. Строгая клановая иерархия привела к тому, что за каплю крови, пущенную члену священных семейств, человека приговаривали к жесточайшим пыткам и убивали.
– А женщины? – я некоторое время мялась прежде, чем затронуть эту тему. – Их первая жизнь была тоже посвящением в воины?
– Все, кто рожден в Мортеме, были воинами. Воинами или колдуньями, – герцог закрыл глаза и откинулся на спинку стула, резко меняя тему. – Ты помнишь, что завтра уезжаешь в императорский замок?
– Вы спешите от меня избавиться? – посмеялась я. – На самом деле я хотел бы побыть здесь еще немного.
– Избегать нужно двух вещей: промедления и страха, – отрубил Вайрон. – Нет нужды откладывать твой отъезд. Будешь хорошо себя вести – съездишь в Аксенсорем.
– До него добираться не меньше месяца.
– Разве не прекрасная возможность сбежать из Амбрека? – Вайрон лукаво улыбнулся. – Будь там осторожен. Им нельзя верить. В высших кругах даже дети не могут похвастаться невинностью. Через несколько лет ты вернешься другим человеком, но каким? Хотел бы я знать.
Я вернулась на стрельбище. Напряженную тишину между выстрелами то и дело разрывали игривые подначивания и восклицания старших братьев. Велес уже куда-то исчез. Я села на первый ряду, мыслями возвращаясь к загадочной фигуре. Человек, который говорил со мной, это был Вальтер Мортиферо? Я пыталась вспомнить черты его лица, но они расплывались, и оставался только повисший в воздухе вопрос: «Это ты?» Кого он ищет? Не меня же. Я снова и снова попыталась нарисовать его портрет в памяти, но все было без толку – незнакомец неуклонно приобретал черты герцога, и только глаза оставались изумрудно-зелеными.
Береку тяжело давался лук. В его руках то и дело лопалась тетива, и плечо лука начинало упрямо хрустеть. Его преимуществом была постоянность: одна и та же синяя полоса – третье деление от центра. Буль это кто-то другой, его можно было бы переучить, дать новое направление, но Берек в ошибках был упрям, как осел. Другое дело – Роберт. Он вытягивался в струну и замирал, прицеливаясь. Рука твердо удерживала стрелу, мешая скользить по полочке. Хоть он и казался слабым, он легко справлялся с луком, и те поправки, которые он шепотом допускал при прицеливании, выдавали в нем человека, куда более способного в стрельбе, чем в фехтовании.