Роберт пожал плечами. У него был определенный талант в стрельбе. Сухим жилистым рукам легко и даже с удовольствием поддавалась струна тетивы, а острый глаз никогда не нуждался в дополнительных ориентирах. Он кинул в руки одной из служанок свой жакет и пошел куда-то в сторону от входа. Берек пошел за ним. Я глазами проследовала за их удаляющимися фигурами, но присоединиться не решилась.
– Ребята, возьмите с собой Джека.
– Я вовсе не, – я повернулась к Вайрону, хмуря брови.
– Это не предложение, – с этими словами герцог направился в дом.
Я проследила за его фигурой, скрывшейся в глубине дома. Герцог был человеком очень высокого роста с широкими плечами и крепкими руками. Все его тело, казалось, было заточено под то, чтобы без устали носить военную амуницию. Здесь он шел как хозяин: не жалея своего времени он чинно поднимался по лестнице мимо склонивших головы слуг. В его движениях не было и признака старости, от которой околевают и рассыпаются тела. Сохраняет ли он ту же непринужденность перед лицом смерти или сжимается, прячась за щитом, сохраняет ли он ясность ума или становится диким зверем, учуявшим кровь? Я почитала этого человека, но где-то в глубине души боялась его.
– Джек, не зевай, – крикнул Роберт, обернувшись у угла дома.
Обойдя пруд, где вода столбом поднималась вверх, мы дошли до стрельбища. От того, что было в усадьбе Монштур, его отличали только трехъярусные трибуны, стоявшие в ста пятидесяти метрах от мишеней, и шатер в конце поля.
С трибун поднялся мужчина средних лет. За то время, что мы не виделись – а прошло меньше месяца – он уже оброс жидкими волосами. С обманчивым видом мудреца он водил рукой по щетине и прятал глаза за кустистыми бровями. Волосы, не поддающиеся ни одной расческе, были спутаны, лицо казалось чуть более умиротворенным, чем у курильщиков опиума.
В общем, он явно по старой привычке уже с самого утра где-то «опрокинул стаканчик».
– Велес! – воскликнули братья, увидев его.
Мужчина приподнял брови, чтобы посмотреть на нас, и приветливо махнул рукой в ответ.
– Ну, ребята, только я услышал цоканье герцогских лошадей, как понял: вот и они, – его голос был добродушен и весел всегда, даже когда он, едва вправив мне пальцы, вновь заставлял брать лук. – Как знал, что сюда заявитесь!
Велес посмотрел на меня свойственным ему взглядом – тем, который ничего не выражал, кроме легкой снисходительности.
– Ты их новый друг? – спросил мужчина, протягивая руку, чтобы потрепать меня по волосам.
Я хлопнула его по руке.
– Не смешно.
Велес, ничуть не обидевшись, опустил руку.
– А, это скряга Джек, точно, точно.
На этот раз он протянул мне руку для пожатия. Его ладонь как всегда была грубой, вся в старых и новых мозолях. Он с преувеличенной осторожностью, будто насмехаясь надо мной, пожал небольшую ладонь.
– Ох уж эта дамская ладошка, – добродушно посмеялся Велес. Я выдернула руку и отошла в сторону.
– Не обращайте внимания, он с недавнего времени всегда такой, – ядовито сказал Роберт.
– Какой "такой"?
– Нервный.
Да, я была нервной. Со дня на день меня должны были выслать из дома на четыре года в место, где меня будет прикрывать лишь имя герцога. Всем известна история Тонка, все знают о Роберте, а я? Подготовил ли он почву для меня? Независимо от ответа, появление ребенка моего возраста, о котором никогда не говорили свету, должно было породить множество слухов.
Велес распахнул двери склада с оружием и позвал нас внутрь. Едва переступив порог, я запнулась о брошенный на пол колчан. Все помещение будто обросло стрелами и луками, в углу была свалка испорченных арбалетов, которые не хотелось ни выбрасывать, ни чинить. Посреди множества луков, которые в общности своей больше походили на ободранные поленья для розжига, трудно было остановить взгляд на чем-либо конкретном.
Сквозняк проскользнул внутрь и пролистал бумаги, придавленные инструментами к столу. Иссиня черный бок мелькнул между листов.
– Знаешь, Велес, тебе хоть бы изредка нужно наводить здесь порядок. Только посмотри на все это! – Роберт с брезгливым отвращением обвел рукой помещение. У него буквально кружилась голова от такого беспорядка: ни к чему нельзя было прикоснуться без опасения обвалить всю изгородь переплетшихся струнами луков.
– Да я чес-слово наводил! – воскликнул лучник, лавируя между оружием так искусно, будто он ходил так не один месяц.
Высоко поднимая ноги, я пробралась к столу и сдвинула ворох бумаг. На чертежах, изогнувшись, лежала черная змея, голова и хвост которой были связаны туго натянутой струной тетивы. По обеим сторонам рукояти эбеновое тело намертво сковала серебряная резьба, узоры которой переплетались, образуя древние символы. Я голодным взглядом пробежалась по всей длине плеча, но не увидела ни одной занозы или царапины, будто лук никогда не использовали прежде.