— Подними! — глаза Диармайда загорелись, за мгновение уничтожив всю гордыню мага. Он покорно подчинился.
Диармайд подождал несколько мгновений.
— А теперь снова положи его на землю.
Иршад начал потеть, он сильно сжал челюсть и начал крутить головой. В глазах начали лопаться капилляры.
— Я… я не могу, — кривясь сказал пленник.
— Славно, — довольно ухмыльнулся Диармайд и вернулся к книге.
Кёнигсберг, первые признаки осени уже бросались в глаза. Листья клёна на улицах города порыжели, появились тележки с печёными каштанами и ароматными травяными напитками. Несмотря на приятную тёплую погоду, последние отголоски минувшего лета, на лицах людей без труда можно было разглядеть обеспокоенность. Напряжение витало в воздухе.
Адам спешил в крепость, он немного задержался по делам, выслушивая отчёт подчинённого и потерял счёт времени.
Адепты-охранники кивнули ему, пропустив в замок без какой-либо проверки. Именно здесь обитал глава Тевтонского ордена, один из самых могущественных и богатых магов в Европе. Внутреннее убранство сохранило прикосновение времени, щиты на стенах, старые картины, преимущественно пейзажи, громоздкие доспехи с геральдикой чёрного креста, символа Тевтонского ордена. Баннеры в виде шахматной доски свисали со стен, в помещениях превалировали преимущественно чёрные и белые цвета, как и на флаге тевтонцев. Старик нашёлся на балконе, откуда была видна центральная площадь.
— Извините, я опоздал, у меня было слишком много дел, — с одышкой сказал Адам.
— Ничего. Спешить — это дело молодых, — тепло улыбнулся старик. Он казался старым, просто невероятно старым, на лице были рытвины морщин, белые прямые волосы водопадом падали на плечи, а длинную бороду стянул зажимом из платины, сверкающим даже под лучами яркого осеннего солнца.
— Дела обстоят ещё хуже. В Вене убиты семь агентов шестерёнок, одним из них — Йозеф Бажинский… — горько сказал Адам.
— Славный мальчуган, — громко вздохнул Георг, глава Тевтонского ордена.
— Ну… если можно так сказать про сорокалетнего дядьку, — улыбнулся Адам и сразу же погрустнел, — но да… он был славным человеком. Много хороших людей спас от гнёта в Валахии…
— Ты хочешь задать мне вопрос, но сдерживаешь себя. Наш общий друг просил приглядывать за тобой Адам, скажи, что тебя беспокоит? — глаза Георга были ясными, полными жизни, такие не у каждого подростка встретишь.
— Почему маги так сильно тянутся к насилию? Зачем приносить столько боли окружающим? У меня была девушка… — Адам замер, вспоминая улыбающееся лицо рыжеволосой красавицы Лины, — чем сильнее она становилась, тем больше жестокости считала нормой. Она становилась сильной и менялась до тех пор, пока я не понял, что девушки, которую я люблю, больше нет. Зачем столько ненависти? Почему нельзя просто жить в мире? Ведь и так существует достаточно угроз от изменённых животных…
— На твой вопрос легко ответить, — грустно улыбнулся старик, — но мой ответ возможно тебя не устроит.
Адам выжидающе смотрел на Георга. Старик посмотрел на полную жизни и обыденной суеты площадь, и громко вздохнул.
— Чем сильнее ты становишься, тем меньше сопереживаешь слабым. Сначала переступишь через один принцип, избавившись от помехи, благодаря подавляющей силе, потом ещё через один и так до тех пор, пока люди не превратятся в назойливых букашек, чья жизнь ничего не стоит. Кто-то проходит этот процесс быстро, кому-то требуются века. Не думай, что это свойственно только магам, люди тоже склонны к насилию, просто они не живут столько, чтобы поддаться тьме. Ну и сами по себе маги склонны к жестокости, такова уж наша природа.
— И… вы тоже? — осторожно спросил Адам.
— Мальчик мой, к сожалению у этого правила нет исключений, — осипшим голосом сказал старик, он ожил и отпил вина из лесных ягод.
— Но ведь вы такой замечательный человек… — растерянно сказал парень, — я ещё не видел настолько добрых…
Адама прервал старческих бухтящий смех.
— Я стараюсь придерживаться принципов гуманизма, которые познал в молодости. Рад, что у меня всё ещё это получается. Но не обманывай себя, Адам, если потребуется, я умею быть жестоким, как и всякий маг.
— Мне трудно в это поверить… — не подумав сказал Адам.
— Если бы у меня не было клыков, земли Тевтонцев уже давно принадлежали бы Тамплиерам, таков закон мира. Ну давай, рассказывай, как обстоят дела у шестерёнок.
А дела обстояли плохо. Тамплиеры начали действовать более жёстко и открыто. Стычки на границах двух орденов становились более ожесточёнными а агенты шестерёнок, нашедшие союзника в лице ордена чёрного креста, умирали один за другим. Мир между магами и людьми так и оставался несбыточной мечтой, которую так бережно лелеял Адам, ведь чтобы достичь её, нужно сделать невозможное — изменить природу магии.
Пленник дрожал и обильно потел. На руке, державшей кинжал, вены потемнели. Он стонал и не мог усидеть на месте, злобно глядя на своего надзирателя. За всё время Диармайд пошевелился только когда пил чай.
— Мне плохо, — сказал Иршад, прерывисто дыша, — я… я больше не могу сдерживаться.
