— Я, — ответил Кайрат. — Не хочу, чтобы мне выжгло мозги окончательно. Хотелось бы остановиться на этом этапе.
— Понятно, — Максим перевел взгляд на Макара. — А ты, Брут?
— Я с тобой.
— Спасибо. Вот мы и определились, кто в нашей семье будет выполнять мужскую, а кто женскую роль, — съязвил Максим.
Толик цыкнул и поднял глаза к потолку. Кайрат молчком вышел из дома.
Через два дня отряд из четырех человек, экипировавшись по максимуму, отправился вдоль дороги к зоне своей ответственности. Даже взяв патронов с запасом, осталось еще довольно много. Максим пересчитал и записал весь остаток на бумагу.
— Это нам на пару лет охотиться, — предупредил он товарищей от бездумной траты боеприпасов.
Деревья только начинали подергиваться первой желтизной. Воздух тоже приобрел какой-то желтоватый оттенок, и замер в дремотном состоянии перед началом перемен. Искрясь на солнце, летела паутина, и иногда прилипала к лицу. Грачи собирались в шумные стаи, ставя молодое поколение на крыло. На юг устремились клинья журавлей и уток. Жирные суслики замирали в вертикальной стойке у своих норок, и при первых признаках опасности «затекали» в них, сверкая блестящей шерсткой.
Человеческое противостояние на фоне цикличных процессов, происходящих в природе, казалось инородным, не вовлеченным в круговорот обязательных событий. С какой радостью Максим сейчас лег бы в траву и наблюдал за полетом птиц, погрузившись в легкое забытье, в состоянии которого можно было почувствовать себя в гармонии с окружающим миром. Все портили мысли о предстоящем задании. Почему Бог вместе с разумом дал людям столько искушений? Зачем человеку власть над всем, до чего он способен дотянуться? Гипотетически, если бы на другую планету высадились люди и встретили на ней существ умнее себя, живущих по законам некоей равноправной справедливости, и если бы аборигены совершили ошибку, приняв визитеров за подобных себе, то прежним порядкам на такой планете существовать осталось бы недолго.
— В последнее время мне кажется, что я все больше склоняюсь на сторону «черного спектра», — признался Максим.
— Да? — удивился Толик и подозрительно посмотрел на командира. — Почему?
— В тупик мы зашли. Я про людей. Желание контролировать и владеть затмевает какую-то другую идею, ради которой мы появились, как вид.
— Какой идеи?
— Не знаю. Крутится вокруг мыслей что-то неуловимое, никак не могу сформулировать словами. Чувствую, что размениваем мы свой разум по мелочам, ради примитивных потребностей, а вот чем заменить эту идею, никак не придумаю. Хотя нет, одну сторону этой идеи я знаю — надо уметь наблюдать, растворяясь в окружающем мире.
— Смотреть на птичек? — Толик был слишком далек от философских рассуждений.
— Нет, не смотреть, наблюдать, — поправил Максим. — Чувствуешь разницу? Наблюдение — это еще и сопричастность, и анализ, и прочее в совокупности.
— Ой, Макс, ты как будто зеленую дунул, — усмехнулся Макар.
— Зараза. Я и без зеленой теперь могу быть кайфом. Посмотри на природу глубже: такой же дурманящий эффект, только без последствий.
— Согласен, меня тоже время от времени дурманит, будто я курнул. В ушах легкий свист появляется, и прет так, что кажется, еще чуть-чуть — и взлечу.
— Вот, а прикидываешься лаптем деревенским. Только это состояние называется гармонией. Ты проникаешься природой, сливаешься с ней, вот тебя и прёт.
— А причем здесь власть и гармония? — Макар потерял нить рассуждений.
— Притом. Человек, который может получать удовольствие от созерцания, не станет рваться к власти и заставлять остальных помогать ему в этом. Власть — тяжелый наркотик с кучей побочных эффектов и тяжелым похмельем, а иногда и с летальным передозом. А от гармонии одна только польза.
— Не знаю, — Макар поскоблил подбородок ногтями. — Некоторых проще убить, чем убедить.
— Ладно, оставим наши измышления на потом. Стоит и по сторонам смотреть чаще, — Максим приложился к оптическому прицелу своего автомата.
Впереди, на повороте дороги, стоял ржавеющий остов грузовика. Раньше его там точно не было. Максим с Макаром свернули в лес, сделав приличный крюк, чтобы не нарваться на возможную засаду. До зоны их ответственности было еще далеко, дня три топать пешком, но проигнорировать опасность они не могли. Толик и Кайрат остались прикрывать. Соблюдая маскировку и бесшумность, подобрались к опушке напротив подозрительного грузовика.
Здесь была чья-то лежка. Остались следы от справления естественных надобностей, примятая листва, остатки еды, облепленные муравьями. По виду, оставили ее дня два назад. Парни подобрались к обочине и долго наблюдали за лесом по другую сторону дороги. Тишина. Птицы садились на деревья без всякой опаски. Максим выбрался на полотно дороги, и сразу увидел засыпанную яму на противоположной обочине, оставшуюся от установки самодельного взрывного устройства. Грузовик затащили на дорогу не просто так. Взрывники хотели, чтобы машина, объезжая препятствие, проехала в непосредственной близости от фугаса.
— Гармония гармонией, но увижу уродов — завалю, — пообещал Макар.
