- Значит, лёгких путей ты не ищешь? – задумчиво произнес майор. – Ну, хорошо, в принципе вариант рабочий. В нашей организации не принято ходить в рейды в одиночку. Для тебя исключения никто делать не станет. Однако формально ты всё еще член артели Тироя, а пока жив хотя бы один старатель, артель продолжает существовать. Половину дохода будешь сдавать мне, но это еще не всё. Ты единственный выживший из своей артели, а значит, теперь ты отвечаешь по ее долгам. В Тироя организация вложила немало средств. Оружие и снаряжение стоят дорого. Вернуть долг твой бывший лидер не успел. Хочешь ходить в Руины? Хорошо. Хочешь иметь от организации крышу? Получишь и это. Но тогда бери на себя и непогашенные обязательства.
- И сколько Тирой остался должен? – я постарался сохранить на лице выражение полной невозмутимости.
- Вот это уже деловой разговор, - довольно усмехнулся майор. – С тебя сорок семь тысяч криптонов. Каждую неделю эта сумма увеличивается на один процент от непогашенной части долга. Так что затягивать с возвратом не рекомендую. Есть и другой вариант. Если сможешь найти труп Тироя и снять с него снаряжение, можешь просто его вернуть. Это зачтется в погашение долга.
Я только усмехнулся про себя. Ну, конечно, вот прямо сейчас побегу. Если я притащу майору хоть что-то из вещей мертвого лидера, это станет последней глупостью в моей жизни. Не дождетесь.
Цены я знал неплохо, так что прикинуть, сколько стоит изъятая мной у Тироя снаряга труда не составило. Даже если считать, что мой бывший лидер не вернул Синдикату ни одного криптона, сумма казалась завышенной раза в полтора. Однако, спорить и торговаться в такой ситуации было бесполезно. Я и не стал.
- Принимаю долг, - коротко ответил я, и в глазах эсбэшника мелькнуло удовлетворение. Не иначе в названной сумме сидел и его личный интерес.
- Что у тебя есть из снаряжения? – поинтересовался майор.
- Сканер, генератор маскполя, вибробур, нож, комбез, берцы, защитный жилет, шлем, аптечка. Всё базового уровня, но вполне приличное. Тирой перед последним выходом расщедрился. Сказал, что ему понравилось, как я Массуда приложил.
- Сканер я тебе новый выдам. Почти такой же, как у Тироя был, а старый принесешь мне перед рейдом, - взгляд майора при этих словах чуть дернулся в сторону.
Если бы я не знал, зачем он хочет изъять у меня выданный Тироем сканер, я бы этого даже не заметил. Значит, использование рядовых старателей в роли приманок для роботов роя – обычная практика, а не инициатива отдельных лидеров. Впрочем, по-другому и быть не могло. Тирой точно не смог бы самостоятельно внести нужные изменения в конструкцию выданного мне прибора. Вот только сканер-то у меня не свой, а снятый с Дженго, и отдавать майору мне придется именно его. С другой стороны, вряд ли эсбэшник в курсе таких деталей, как распределение снаряжения между старателями в конкретном рейде. Скорее, он перестраховывается. Теперь-то моя гибель ему совершенно не выгодна.
- Мне нужен результат, - продолжил майор, решив на всякий случай дополнительно объяснить свою неожиданную щедрость, - а с этим дерьмом ты много не накопаешь. И заметь, сумма долга при этом не изменится. Можешь считать это бонусом за инициативу. Вопросы есть?
- Нет, господин майор. Мне всё ясно, и спасибо за сканер.
- Тогда свободен. И помни, что через два дня я жду от тебя долю с первой добычи.
Результатом разговора с майором я остался доволен, но при этом меня не оставляло ощущение, что добился я только тактического успеха и решил лишь небольшую часть имеющихся проблем, причем даже не столько решил, сколько открыл себе путь к их решению.
Мои взгляды на окружающую действительность стремительно менялись. Раньше я совершенно не задумывался о том, почему всё вокруг устроено именно так. Воспитанник Рич твердо знал, что позволено ему системой, а что нет, и видел свое будущее исключительно в этих установленных кем-то рамках.
Теперь же соглашаться с таким подходом я был совершенно не готов. Если еще несколько дней назад я считал происходящее нормой, то теперь всё творящееся вокруг воспринималось исключительно, как полный беспредел. Нет, в общем-то, подобные мысли приходили в мою голову и раньше, но они были спрятаны где-то очень глубоко под слоем устоявшихся привычек и уверенности в том, что изменить ситуацию не в моих силах. Однако пережитый недавно ночной кошмар будто сорвал какие-то ограничители, и всё, что годами копилось в дальних уголках сознания, вырвалось на поверхность и превратилось из абстрактного недовольства своей судьбой в конкретное руководство к действию.
