— Ты опасаешься за сохранность своего внутреннего мира — и небезосновательно, Джегг, вовсе нет. Но подумай вот о чём: если бы я захотел, я мог бы прочитать тебе проповедь в любое из твоих посещений. И ты воспринимал бы каждое моё слово, как белый лист бумаги воспринимает чернила. Но я этого не сделал.
— А почему? — вырвалось у Джегга почти помимо его воли.
— Хороший вопрос. Придумай на него ответ. У тебя для этого будет достаточно времени. Мне снова нужно отлучиться из Космопорта, так что в следующий раз мы встретимся через пару недель. Если всё пойдёт хорошо.
— А куда вы летаете, учитель? — Джегг тут же мысленно отругал себя за неуместное любопытство. Но священник только улыбнулся сухими губами, отчего морщины забавно забегали у него по лицу.
— В следующий раз я возьму тебя с собой.
Весь следующий день после этого разговора Джегг провёл в смятённых чувствах: его давно интересовало, куда с такой регулярностью пропадает Священник Космопорта. Отлучки эти в последнее время делались всё чаще и длительнее. Гипотез, куда пропадает учитель, у юноши было множество, одна изобретательнее другой, но поделиться и обсудить их было решительно не с кем. Сегодняшний разговор о необходимости влиять на события подстегнул самые необузданные фантазии. Перспективы поучаствовать на каникулах в каком-то захватывающем приключении будоражили ум сверх всякой меры.
Взгляд Джегга блуждал по коридору интерната, стараясь за что-нибудь зацепиться, чтобы если не остановить, то хотя бы обуздать вихрь бушевавших в голове мыслей. Поэтому вопреки обыкновению он не обогнул по широкой дуге группу младших ребят, а, наоборот, проходя мимо, повернул голову в их сторону. И мгновенно забыл о священнике Стиле.
Несколько мальчишек стояли в явной нерешительности: кто-то нервно хихикал, кто-то испуганно озирался в поиске старших и облегчённо вздохнул, увидев Джегга. В центре же группы стояли мальчик и девочка — оба светлокожие, с немного вьющимися белокурыми волосами, они были примерно одного роста и могли бы сойти за брата с сестрой. Мальчик душил девочку.
— Отпусти её, — Джегг распихал локтями мелочь и встал за спиной у жертвы, чтобы оказаться с агрессором лицом к лицу — зрительный контакт сейчас очень пригодится.
Малолетний действительно посмотрел на него, но рук не разжал, а лишь ухмыльнулся — на миловидном личике это смотрелось жутковато.
— А то что? — он вытянул губы трубочкой и продолжил издевательским тоном. — Педагога-воспитателя позовёшь?
«…причины того, что произошло», — всплыла в памяти реплика учителя. И ещё одна: «Забудь на время о себе, почувствуй то, что чувствует он. И тогда ты поймёшь, что им движет».
В следующую секунду Джегг выбросил руку вперёд и сжал пальцами не шею, как мелкий гад своей жертве, а одно дыхательное горло. Ученик священника не был ни крупным, ни особенно сильным для своего возраста, но в такие года четыре-пять лет разницы имеют значение.
— Думаеш-шь, ты тут главный гадёныш-ш? — слова вырывались у Джегга с лёгким присвистом, напоминая шипение змеи. — А папочка слишком большая шишка, чтоб тебя приструнил персонал?
Мальчишка как кролик на удава смотрел на Джегга. Девочка, наконец, смогла глубоко вздохнуть, разревелась, отшатнулась назад, толкнув Джегга затылком в грудь, но парень не обратил на это внимания. Он продолжал сверлить мальчишку немигающим взглядом:
— Только папочка далеко.
Ярость побуждала его сжать пальцы ещё крепче, чтобы окончательно перекрыть доступ воздуха. Но где-то внутри бешено металась невнятная мысль. «Что-то ещё надо сделать… Последнее. Но что? ЧТО?» Девочка продолжала реветь и биться ему в грудь, это отвлекало, не давало сосредоточиться. Наконец, Джегг отпустил мальчишку. Тот разревелся точь-в-точь как девчонка. Она уже притихла. Остальные мальчишки разбежались по закоулкам жилого крыла. А девочка всё ещё здесь. Джегг слышит её всхлипывания за спиной.
— Чего ждёшь? — спросил он у мальчишки уже без змеиного присвиста, сам удивившись, как быстро растаял нахлынувший приступ ярости. Как и не было. — Проваливай.
Тот, спотыкаясь, полупополз-полупобежал по коридору. Противное чувство незаконченности царапалось где-то в солнечном сплетении. Джегг обернулся к девочке. На её шее остались следы пальцев.
— Врачу надо показать, — сказал Джегг, стараясь заглушить неприятное ощущение неправильности происходящего. — Знаешь, где медицинский корпус?
Девочка отрицательно покачала головой. Молча.
— Пойдём, провожу.
Она доверчиво взяла его за руку. Как будто эта рука не душила только что её сверстника.
Когда к вечеру следующего дня Джегга вызвали к директору, он даже обрадовался. Гнетущее чувство незавершённости порядком изматывало. Сам по себе инцидент с мальчишкой не стоил выеденного яйца — нравы в интернате царили не самые мягкие, и то, что не приводило к тяжёлым увечьям или смерти, не особенно привлекало внимание администрации. Но он и сам чувствовал — на этот раз что-то пошло не так.
Директор Огг был мрачным мужчиной неопределённого возраста с угловатым лицом, будто бы вырубленным кайлом из гранитной глыбы. И со столь же живой мимикой.
