— Не надо было его пропускать, — сказал он напарнику. — Совсем рожа перекошенная. Только что пена изо рта не капает.
— Директор приказал не задерживать, — пожал плечами тот.
— Но откуда ему было знать, что у чувака чердак свистит?
— Приказ есть приказ, — равнодушно отозвался напарник. — Наше дело сторона.
— Надеюсь, легионеры скоро будут.
— Да через пару минут. Сколько тут от корпуса лететь?
Триада легионеров и в самом деле добралась очень быстро.
— У меня ордер на колониста Йокина, — сообщил прайм. — Он здесь?
— Да, но директор просил пока по возможности не беспокоить, — секретарша солнечно улыбнулась всем троим. — Могу я предложить вам по чашечке цитрина?
В недрах директорского кабинета что-то загрохотало и, видимо, повалилось на пол. Прайм мягко, но настойчиво, оттеснил секретаршу от двери и заглянул внутрь. Мгновенно оценил обстановку. Вернулся обратно.
— Да, не будем им мешать. Можно цитрин. Мне с сахаром, этим двоим, — он кивнул на подчинённых, — без.
Ещё не открывая глаз Джегг понял, что находится в своей постели. Авалонский шёлк приятно ласкал кожу. Удивительная по своим гигроскопическим и антисептическим свойствам ткань обладает к тому же красотой и мягкостью. Далеко не всем доступная роскошь. Мать прислала два комплекта в подарок после миссии с кометой. Постельное бельё, а также бумажное письмо с довольно игривыми намёками на возможных будущих внуков и обстоятельной лекцией о контрацепции для обоих полов. Джегг даже кое-что новое для себя почерпнул.
Лежать было приятно и удобно. Правда, на коже в нескольких местах чувствовалось лёгкое… натяжение? И левая рука онемела. В ней ощущался холодок. Джегг осторожно пошевелил пальцами. Они отозвались без боли, но слегка неуверенно. Странный звук заставил открыть, наконец, глаза и попытаться встать.
Подняться не удалось — стоило оторвать от подушки голову, потолок завертелся перед глазами. Зато выяснилась причина онемения руки — из неё торчал катетер с присоединённой капельницей. Странный звук оказался храпом человека, сладко спавшего в глубоком кресле, которого в комнате Джегга прежде не было.
Словно почувствовав на себе взгляд, незнакомец заворочался, зевнул и потянулся, просыпаясь.
— Привет, Джегг! — человека сложно было назвать красивым, но от его улыбки в полумраке комнаты словно бы сделалось светлей. Впрочем, и шторы незнакомец поднять не замедлил и деликатное зимнее солнце осветило приземистую плотно сбитую фигурку. Незнакомец явно был уже не молод, но язык не повернулся бы назвать его стариком — на его подвижном лице морщинки залегли разве что возле глаз, да и те выглядели скорее следствием привычки щуриться от смеха.
— Кто вы? — спросил юноша, осторожно приподнял голову — она всё ещё кружилась.
— Я Оле. Приятель твоего учителя Стила, мальчик мой. Он, знаешь ли, всё ещё в делах, — Оле весело переваливался по комнате, то пододвигая вазу, полную цветов, то оттягивая в сторону кресло. — Но ты должен его простить, Джегг, да, должен простить… он очень много на себе несёт, наш Стил. Много… но больше некому, Джегг. Больше некому, пока что, мальчик мой, пока что вот так вот… так вот директор Огг попросил меня пока за тобой присмотреть. Пока не вернётся Стил. Заметь, я не говорю «если», я говорю…
— Вы похожи на него, — невежливо перебил Джегг. — На директора Огга, я имею в виду. — И с удивлением добавил: — Только я не знаю, почему.
Сравнение действительно было странным: приземистый, весь какой-то круглый Оле со своей подвижной улыбкой казался полной противоположностью высокому и будто подмороженному Оггу. Но вертлявый человечек вдруг замер и пронзил Джегга проницательным взглядом, не уступавшим директорскому.
— Д-да, — протянул он, усаживаясь обратно в кресло, теперь стоящее чуть в стороне и спинкой к окну. — Стало быть, да-а… старина Стил.
Оле забавно крякнул, тряхнув круглой головой и посмотрел на Джегга, уже снова расплывшись в улыбке.
— Мы, знаешь ли, в одной комнате жили с Оггом, — Оле указал на пустую кровать у противоположной от Джегга стены. Юноша понимающе кивнул. У него тоже был сосед. Но тот появлялся в интернате исключительно в дни, когда ожидались визиты его отца. Всё остальное время пропадал в городе — нашёл себе какого-то дружка и вроде как оказался у него на содержании… Джеггу было всё равно. Одиночество его более чем устраивало, поэтому соседу он подыгрывал и при случае рассказывал интересующемуся папаше, какие они с его отпрыском добрые друзья, как вместе занимаются и прочее, и прочее…
— Огг хороший человек, — сказал Оле, внимательно разглядывая юношу. — Замкнутый, это да. Не умеет обращаться с женщинами и детьми. Но человек он хороший.
