- О, спасибо, что доставил её прямо сюда, любезнейший. – Сладости тона повёрнутого спиной человека могли позавидовать пчёлы. – А теперь, будь любезен, оставь нас наедине. А ну как она вразумлениям предаваться будет только через силу. Али вообще бесноватой окажется? Тогда и экзарцизмы придётся применять. Так что, лучше тебе к нам не заглядывать. Понятно?
- От шево ж не понятно? – Пробубнил громила, толкнул девушку в помещение и, закрыв дверь, был таков.
Зашелестели шторы. Он закрыл окна, так, что только свеча перед ним освещала комнату. Накинул капюшон на голову, покрывая пепельно-серые волосы, среди которых проглядывались отдельные каштановые штришки, и, встав с колен, повернулся к свету спиной, развалившись на стуле. Марика замерла.
- Ну что, ещё посидим, или ты уже начнёшь? – В голосе гостя зазвенела сталь.
Девушка испуганно вздохнула, но взяла себя в руки и шагнула вперёд. Он тут же вскинул руку в останавливающем жесте.
- Точно, совсем забыл о нашей ситуации. – Сказал Генрик устало. – Пожалуй начну я. Тринадцать дней назад, вы, госпожа, во время исповеди упомянули щекотливую ситуацию, связанную с вашим возлюбленным.
- Что? – Марика не поверила своим ушам.
- Тогда же отец Александр уверил вас в том, что поможет. И, как вы можете убедиться, не обманул. – Тень, образованная горящей свечой в помещении, лишённом другого света, надёжно скрывала лицо говорившего. – Итак, что вы можете мне сказать, дабы я мог подобрать более… действенное, - в голосе Генрика проскользнула задумчивость, - решение.
- Но… как я могу вам доверять? – Девушка была совершенно сбита с толку. – Кто вас послал, и зачем?
- Рим. – Расплывчиво ответил человек. – Римская курия послала меня помочь жителям этого поселения. В том числе и вам. – Человек не то злился, не то издевался, говорил пространно, не внося ни капли понимания.
- И что мне, просто в это поверить?
- Хватит болтовни. – Резко бросил Генрик, и девушка вжалась в стену. – У вас нет другого выбора, так же как у вашего многоуважаемого суженого. Либо ты говоришь, и завтра утром вы вместе умчитесь покорять свою мечту, либо ни один из вас вообще не доживет до завтра. – Закончил он холодным тоном.
- А… стойте… я не… - Марика испуганно подняла глаза на недвижимую фигуру, кажется, лишённую всякого сострадания, и вообще эмоций, и, сдавшись, заговорила, - три недели тому как с Гюри стали происходить странные вещи. – Она уже окончательно перестала что-либо понимать, ответы гостя вызывали только больше вопросов, а угроза совсем не казалась пустой. Сам же он расслабленно откинулся в кресле, всем своим видом показывая, что готов слушать. – Сначала он только приходить стал реже, думала, заболел что ли. Потом как-то совсем пропал. Я в поле иду евойное, где он работает… чу, а его там и нет. По всему селу бегу: ни у друзей, ни в корчмах – нигде родимого не найду. Уж чего только не думала, и что убёг, и, что, прости, Господи, помер. Только на третий день пришёл он ко мне, худой, побитый весь, и говорит: «Не ищи меня боле, потому как не человек я отныне, а оборотень в зверя лесного». – Она запнулась, опять взглянув на странного гостя. - Ну я за голову схватилась, да гляжу…
- Короче. – Резко прервал слушатель. – Говори по делу.
- По делу? Это можно – Марика призадумалась. – Поговорили мы с ним, простились, да так он в лес и ушёл, жизнью звериною жить. Да вот только не послушалась я, и нашла его по следам. – Он молчал. – Гляжу однажды, в кустах: зверь зверем, - девушка уже говорила как заведенная, - да вот только разговаривает человеческим голосом, бранится, да скулит. Верите, а? Господин. – Она никак не могла решить, как обращаться к загадочному собеседнику.
- Верю, Марика, верю. – Подбодрил он.
- Не надо его убивать, он… - она запнулась, - он все слышит, всё понимает. Он только с наружи зверь, а сам человек.
- Это уже другим не вам разбираться, госпожа. – Он помедлил, наблюдая за испугом девушки. - А не знаете ли вы, кто мог околдовать Гюри, ведь, известное дело, что люди сами по себе животными не обращаются. Или он сам это с собой сделал?
- Нет-нет, вы что. Он бы не когда. – Марика что-то вдруг осознала и на ее глаза навернулись слезы ужаса. – Живёт здесь одна, молва о ней худая ходит. Говорят, будто детей демонам предаёт, и на метле на шабаши летает. А ещё в том году у нас градобитие небывалое было, так тоже, если верить, её работа.
- Да, об этой ведьме я наслышан. – Голос гостя опять изменил интонацию. – А ни принимала ли ты её услуги, не звала ли в дом, не нанимала ли повивальной бабкой?
- Нет, господин, Господь хранит.
- Хорошо. – Он задумался. – Тогда слушай и запоминай, что я скажу. Иди на рассвете к своему жениху в дом, возьми его самую чистую рубаху и красными нитками вышей на ней «Иисус Назарянин Царь Иудейский». Сделай это так, чтобы надписи образовывали крест. Потом принеси эту рубашку ему, и, когда он её наденет, перекрести и произнеси: «Слово плоть бысть» три раза. – Коротко и внятно произнёс он. - Тогда чары спадут, и твой суженый станет человеком вновь.
