Если Дугина интересовало сюрреальное и духовное, то и советские интеллектуалы дружно устремились тем же путем, пусть и не доходя до подобных крайностей. Евгений Никифоров, друживший с Дугиным в 1980-х, в разговоре со мной описывал этот «путь посвящения»: «Сначала мы все освоили йогу, потом учили санскрит, потом прочли Новый Завет. Для нас это все было одно и то же. Духовной зрелости мы достигли намного позже. Поначалу никто в этом не разбирался, а КГБ и карате принимал за религию».
Южинский кружок хватался за все эзотерическое, оккультное, мистическое – от медитации и теософии до черной магии. Одно из главных увлечений в этих духовных поисках – «традиционализм», основанный в первой половине XX века французским мистиком-суфием Рене Геноном. Он утверждал, что все мировые религии представляют собой внешнее выражение единого эзотерического ядра, единой метафизики, которая была дарована человечеству в божественном откровении. Традиционалисты считали современный мир профанным и пытались восстановить божественный центр мироздания, содержание того первоначального откровения, отзвуки которого они искали в учениях всех мистических религий мира, в первую очередь восточных – от суфизма до дзен-буддизма. В этих поисках они опирались на изучение восточных мистических религий, на медитацию и традиционные формы мышления, то есть языческие мифы и оккультную нумерологию.
Традиционализм, как и другие эзотерические штудии, тянулся к фашизму, и фашизм отвечал ему взаимностью: немецкий нацизм вырос из оккультного Общества Туле, которое было основано в 1918 году. Самый известный ученик Генона, барон Юлиус Эвола, итальянский аристократ с неизменным моноклем в глазу, в итоге примкнул к итальянским фашистам и некоторое время работал на СС, а после войны его сочинениями вдохновлялись правые террористические группы в Италии. Благодаря явному недосмотру со стороны Ленинской библиотеки Южинский кружок обнаружил книги Эволы в общем отделе (дело было вскоре после кубинского кризиса)[285]. «Конечно, их следовало держать в спецхране», – иронизировал Дугин, увлекшийся Эволой настолько, что выучил итальянский, лишь бы перевести его книгу «Верхом на тигре» (1961) для русского самиздата.
Традиционалисты стремились к разрыву с обыденным миром и презирали все «мещанское». Эвола утверждал, что настала Кали-юга, темная эпоха разнузданных материальных аппетитов, духовного помрачения и всеобщего заблуждения. Чтобы этому противостоять и возродить первозданность, Эвола конструировал мир духовного и божественного. Он настаивал на жесткой иерархии в политической жизни и делил человечество на касты, которыми определялась основная функция каждого в обществе. «Духовный расизм» Эволы поддержал в 1941 году Муссолини. Войну Эвола считал своего рода терапией, которая приведет человечество к более развитым формам духовного существования. Исследователь феномена крайне правых Франко Феррарези писал: «Идеи Эволы можно рассматривать как наиболее радикально и последовательно антиэгалитарную, антилиберальную, антидемократическую, антинародную систему XX века»[286].
Южинский кружок, по крайней мере та его часть, которая сохранилась под руководством Головина, тоже тешилась фашистским китчем: помимо портретов Гитлера и «римского приветствия» они пели песни во славу СС. Дудинский запомнил некоторые из них и позволил мне как-то раз записать их у себя в московской квартире, среди авангардной живописи, напоив меня чаем с медом. Вот текст одной из них:
Некоторые из участников кружка писали откровенно фашистские книги, как «Ориентация – Север» Джемаля, опубликованная в самиздате в 1979 году. Они копировали и переводили все сочинения европейских крайне правых, до которых им удавалось добраться. Как и другие группы диссидентов, они начали добывать сведения о единомышленниках за рубежом, с почтением воспринимая западную литературу по интересовавшему их вопросу. Терроризм европейских правых радикалов, среди которых были и последователи Эволы, достиг пика к 1980 году. В то лето и осень произошел ряд взрывов и нападений на вокзале в Болонье, в парижской синагоге, во время мюнхенского Октоберфеста, знаменовавших возрождение правых радикалов на Европейском континенте как былой смертоносной силы.
