— Видел, — сказал Мефодий. — Но дай мне, может, в последний раз по-человечески наесться.
— Ну, с таким настроем, господа, лучше возвращайтесь домой, — рассердился Гамалий. — Никто вас сюда не тащил силой. Либо труд, либо…
— Хватит агитировать, — перебил его Загородний. — Мы едем или пьем? Потому что, если я возьму рюмку, то этого графина не хватит.
— Вот так бы и сразу! — обрадовался Голик-Железняк и потянулся к карафе, но Гамалий его остановил:
— Потом!
Он вытащил из полевой сумки паку плотно сложенных мап и, разделив их на две части, подал атаманам.
— Чтобы не терять времени, передаю вам военные карты ваших районов.
— Вот дело, — сказал Загородний.
Гамалий достал из кармашка командирских часов с компасом на откидной крышке.
— Ну, с Богом!
Поблагодарив мельникова за хлеб-соль, они вёльнича поехали к средокрестию местечка. Промынули цирюльню Боруха, бакалейную лавку Лихтера, где теперь уже находилась кооперация, гимназию, в которой Черный Ворон когда-то вел переговоры с Дыбенко и Кузякиным.
Наконец подъехали к заезду Винокура, где и должно было состояться собрание волостных военкомов, а на самом деле — главный атаманский совет.
У коновязи было уже припнуто с десяток разномастных лошадей (здесь нашлось место и их), на крыльце покуривало несколько таких, как и они, военников, которые с интересом приглядывались к пришельцам, пытаясь хотя бы которого-то из них опознать.
Загородний с Голиком-Железняком тоже повели по курильщикам глазами, не топчется ли здесь Звенигородский атаман Гонта-Февраль, не подоспел ли из городищенских лесов Антин Грозный, заступивший погибшего Трофима Голого, не опередивший ли их Черный Ворон, которого вчера укусил глупый слепень, а сегодня атаман мог вынырнуть здесь из-под земли.
Нет, вроде никого знакомого они не увидели, но и эти ребята, стоявшие на крыльце, были свои — они дружно поздоровались, заговорщицки поглядывая на атаманов. Ларион с Мефодием охотно подымили бы круг них табачком, если бы Гамалий не предупредил, что сперва надо зайти и вызваться о своём приезде. А уже потом — пожалуйста, знакомьтесь, кто с кем хочет.
К тому же Загороднему страх как кортело быстрее увидеть Гулого, на которого он возлагал наибольшую надежду.
Гамалий приоткрыл дверь, вежливо пропуская атаманов впереди себя, Загородний первым ступил через порог, и тут, в сенешних тенявах, не успел даже клипнуть, как плоские тиски обхватили его руки, ноги, плечи, сдавили шею; зашедшего вторым Голика-Железняка видно, не сумели скрутить вот так, в одно мгновение, потому что он ещё успел выстрелить с нагана, хотел, одчаяка, пустить пулю себе в висок, но кто-то — костиль ему в гузно! — ухватил за руку и выстрел вышел слепым, пуля попала в потолок, а на него, на тощего, как лестница, Мефодя со всех сторон навалилось столько мерзости, что он больше не мог шелохнуться.
— И ты, Гамалия, с ними?! — вздушенным голосом выкрикнул Загородний.
Да ответа не услышал.
Из шифрограммы Полномочного представителя ГПУ на Правобережной Украине Ефима Евдокимова от 29 июня 1922 года, № 3/479: