Снизу доносились голоса слуг, но на втором этаже было тихо. Адайн встала рядом с лестницей, а Эль в это время аккуратно отперла дверь и быстро шмыгнула внутрь. Адайн бросила ещё один взгляд на ступени — никого — и зашла следом.
Как и всё в доме, кабинет отца мало соответствовал словам Церкви об отказе от роскоши. По шкафам и столу из красного дуба было ясно, что стоили они не один десяток тысяч киринов, а таких роскошных бордовых кресел Адайн никогда не видела. Целая стена была заставлена книгами, и все они шли, как на подбор: в кожаных обложках с золотыми надписями. То тут, то там на полках стояли разные безделушки: массивные часы в медной оправе, статуэтка ворона из чёрного камня, янтарная лампа в виде женщины, сложившей руки в молитве.
Рядом со столом стоял глобус. Адайн уже видела такие: стоило потянуть верхнюю часть, и он открывался.
Пока Эль запирала дверь изнутри, Адайн подскочила к глобусу и открыла его. Внутри оказался целый ворох исписанных листов. Она схватила их и стала жадно скользить взглядом по строкам, но ничего, кроме длинных рядов цифр и имён рядом с ними, не увидела. Адайн бросила их назад и с шумом закрыла глобус. Эль укоризненно посмотрела на неё.
— Давай будем тише.
— Я не знаю, что искать, — Адайн, раздраженно пробурчав, подошла к столу.
— Всё что угодно против отца, — решительно ответила Эль и потёрла руку, где недавно красовался синяк.
Встав рядом с книгами, она начала поочерёдно переворачивать каждую из них. Несколько раз из них вылетали листики, но те оказывались просто закладками или случайными записками.
Адайн села в кресло и открыла первый шкафчик в столе. Там лежали портсигар и книга. Она быстро пролистнула страницы, дотронулась до изящного узора на крышке портсигара и закрыла шкаф.
Следующий оказался заперт. Адайн провела пальцем вокруг замка. Дерево и металл. Учитель говорил, что магия земли позволяла подчинять даже металл, но он никак не поддавался ей. В отличие от дерева.
Одной рукой Адайн прикоснулась к дверце. На другой переплела указательный и средний пальцы. Виски сдавило от боли — так было всегда, если она долго не пользовалась магией.
Адайн выбрала одну точку на дверце и взглядом сосредоточилась на ней. Затем резко сжала большой, указательный и средний пальцы и повела ими вниз. Кончики закололо, а дерево начало сыпаться мелкой крошкой.
Эль обернулась на шум и подскочила.
— Что ты делаешь? Как мы это объясним?
Адайн продолжала тянуть пальцы вниз. Она медленно ответила, стараясь не потерять связь:
— Никак. Я не уверена, что вечером мы ещё будем здесь. Если мы не найдём ничего, то что нас держит?
Эль растерянно кивнула и вернулась к книгам.
Дерево стало не толще бумаги, и Адайн сорвала его, как крышку. Внутри лежала кипа писем. Адайн стала по очереди брать их и читать.
— Кто такой Амран Я-Дескал?
Эль обернулась.
— Глава Северной Церкви.
— Он, — Адайн замешкалась. Она не могла сказать «мой» и не могла сказать «наш». — Родственник?
— Дальний. Эта ветвь рода «Я» отделилась уже давно.
Адайн кивнула. Обычное приглашение на вечер по поводу рождения сына. Следом шло письмо от Крейна У-Дрисана. Торговая гильдия хотела оплатить ремонт Западной Церкви, а взамен просила снижения церковного налога для себя. Глава предлагал встретиться и обсудить этот вопрос. Адайн раздражённо отбросила письмо и взялась за следующее, а затем ещё одно и ещё.
Весь ворох она засунула назад и принялась за третий, самый нижний, шкафчик. Адайн погладила дерево рукой, прощупывая его. Затем одну руку положила на поверхность, а на другой переплела пальцы в нужном жесте.
Эль снова обернулась на треск дерева.
— Ты всё можешь? — в голосе послышался трепет.
— Нет, — раздражённо буркнула Адайн. — Камень и металл мне не подчиняются. Я не чувствую в них… Души. И если рядом нет ничего, связанного с землёй, я бессильна, — дерево перестало поддаваться, и девушка воскликнула: — А будь иначе, я бы утопила Рейна в сточных водах, когда мы встретились! Не мешай мне!
Эль резко отвернулась, и Адайн посмотрела ей в спину виноватым взглядом, но ничего не сказала. Девушка снова сосредоточилась, и дерево, щепка за щепкой, полетело вниз.
Внутри оказалась целая стопка газетных вырезок, рисунков и писем. Адайн перевернула её и стала просматривать с конца.
Первым оказался рисунок. Бумага пожелтела от времени, по краям виднелось несколько отпечатков пальцев. Посередине было коряво выведено: девочка, мать и отец, а рядом — Церковь, которая угадывалась по разноцветным пятнам на крыше.
Адайн так близко приблизила рисунок к лицу, словно искала секретное послание в нём. Это ведь её?
— Эль, а что случилось с мамой? — тихо спросила Адайн.
Девушка разом побледнела. Она вся сжалась в комок и тихо проговорила:
— С твоей мамой, — Эль вздохнула и повыше подняла голову. — Умерла от чахотки, когда тебе было три. Я знаю, что отец очень любил её.
