Рейн почувствовал жалость к матери, но стоило услышать последние слова — её любимую присказку, как всё внутри запротестовало. Да сколько можно! Плевать ему, хороший он человек или нет, плевать на этого Яра, плевать, плевать, плевать! Остаться бы одному, подальше от всех!
Мать протянула руку, чтобы погладить сына по голове, но он прошмыгнул под ней, зашёл в кабинет отца и плотно закрыл дверь. Аст молчаливой тенью скользнул следом.
— Я рад, что ты сам пришёл ко мне, — голос отца звучал отчуждённо.
Рейн передёрнул плечами. О чём бы ни говорил отец, в его кабинете он всегда чувствовал себя не на своём месте. Маленькая комната была сплошь заставлена шкафами из тёмного дерева, и каждую полку, каждый свободный сантиметр занимали книги. Обычно запах старых книг казался приятным, но только не здесь.
По наставлению отца Рейн провёл в кабинете много времени и уже прочитал всё: о демонах, о борьбе братьев Яра и Аша, об истории Кирии — то, что одобряла Церковь и велела знать.
Отец гордо восседал за столом, но перед ним не было ни кресел, ни стульев. Каждый зашедший стоял перед ним, и это волей-неволей всегда заставляло коленки дрожать.
— Ты признаёшь, что послушал своего демона?
Рейн кивнул. Хотелось яростно замотать головой, закричать, ответить самым горящим взглядом, но он только опустил глаза — отец ждал именно этого.
— Сколько ударов мне полагается? — тихо спросил мальчик.
— Я ценю твою смелость, Рейн, — отец провёл рукой по короткой тёмной бороде и не без удовольствия поглядел на сына. Он удивлённо посмотрел в ответ. — Это качество хорошего человека. Нужна отвага, чтобы признать, что ты поддался, и прийти ко мне, зная, что тебя ждёт наказание. Поэтому его не будет.
Рейн открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёлся с ответом. Отец впервые говорил с ним так.
— Я вижу, что ты борешься со своим демоном, и хочу помочь тебе.
Рейн глянул на Аста. Борется, да… Все твердили, что его нельзя слушать, но лишь демон отвечал таким понимающим взглядом.
— Я знаю, как в детстве и юности сложно устоять. В мире столько соблазнов, и гнев, гордыня, зависть, похоть то и дело овладевают нами. Только настоящее смирение позволяет обуздать тьму. Наша семья издавна служила Церкви. Ты — наследник рода «Л», и пора тебе присоединиться ко мне.
Рейн выпрямился, точно натянутая струна. Нет, только не это.
— После школы ты будешь приходить в Восточную Церковь и помогать служителям. Ты увидишь, как мы боремся с тьмой в людских сердцах, как наставляем, как усмиряем. Это поможет тебе одолеть демона. — Отец с гордостью посмотрел на сына. — Я сам, как и все, только после окончания школы, в шестнадцать, присоединился к Церкви. Ты узнаешь наши тайны раньше, и это откроет перед тобой двери к большому будущему.
Рейн вздрогнул. Он попытался улыбнуться, но всё внутри так и дрожало.
— Нет! — послышался отчаянный стон Аста. Рейн встретился с ним взглядом и прочёл в его глазах собственный страх.
Если в школе об этом узнают, от него уже не отстанут. Никто не любил церковников. Как это скрыть? От Дерита, который, казалось, слышал обо всём, что происходило в городе. От друзей, которые каждый день ждали его на заднем дворе, чтобы выдумать что-нибудь и сбежать от надзора родителей и нянек. От учителей, которые считали своим долгом знать об учениках всё.
— Улыбнись, — предостерёг Аст.
Рейн, не задумываясь, просиял.
— Отец, — выдохнул он, но в этом выдохе вовсе не было радости. — Я не готов, — сказал осторожно. — Позволь мне закончить школу.
— Вздор. — отец ударил рукой по столу. Ледяным голосом он произнёс: — Сын каждого рода, служащего Церкви, почёл бы это за честь. Ты готов. — Плечи отца напряглись, он подался вперёд и крепко сжал руки перед собой. — А если нет, я займусь подготовкой. Твоего демона надо усмирить, и служба поможет в этом.
— Да, отец, — покорно ответил Рейн.
Разбитые кулаки отозвались болью. Кажется, скоро они будут разбиты вновь.
Дерит затянул узел посильнее, сделал шаг назад и с довольной улыбкой оглядел работу. Рейн забился изо всех сил, привязанный к дереву. Он попытался пошевелить руками, но тугие верёвки до боли врезались в кожу. Хотел дёрнуть ногами, чтобы достать У-Крейна, но пнул только воздух.
Обессилев, Рейн затих. На глазах выступили слёзы, и он тут же опустил голову, чтобы их никто не увидел.
Дерит довольно улыбнулся, щёлкнул его по носу и махнул рукой, зовя других за собой.
— Пока, церковник, — бросил он на прощанье. — Увидимся утром.
Рейн с отчаянием оглядел школьный двор и простонал. Слишком поздно, по домам разошлись и учителя, и ученики.
— Тише, — напористо проговорил Аст. — Мы выберемся.
Он сочувственно дотронулся до его плеча, но это прикосновение было легче ветра.
Рейн опустил голову к плечу, пытаясь вытереть слёзы. Он ведь сам виноват. Если бы тогда не послушал своего демона, не ударил Дерита, отец не заставил его прислуживать в Церкви. Если бы он не прислуживал, другие ученики не ополчились против него.
