— Сказал же, не дерзи, — лениво откликнулся В-Бреймон. — Я таких козявок, как ты, научился давить ещё лет тридцать назад. Выбор за тобой: спокойно и честно отвечать или сидеть здесь всю ночь. Только мы всё равно всё узнаем. Лидар у нас мастер, — Ригард улыбнулся практику. — Знаешь ведь, на что мы способны. Сам делаешь то же с другими, — он притворно вздохнул. — Вот такая вот жизнь. Сначала ты охотник, а потом начинается охота на тебя.
Аст дотронулся до плеча легчайшим прикосновением и произнёс:
— Ты знаешь правила этой игры, и мы должны переиграть их.
— Спрашивайте, кир В-Бреймон, я отвечу на все вопросы, — Рейн склонил голову, изображая покорность, но в голосе так и звучала злоба.
— Почему ты пошёл в Инквизицию?
«Да я бы и так рассказал!» — едва не закричал Рейн.
— А велик ли выбор у ноториэса?
— Ты ведь из церковного рода. Неужели родные не помогли устроиться?
— Отец потерял своё влияние, а больше никого в роде «Л» нет.
«А может, ещё о бабке и матери рассказать?» — Рейн исподлобья глядел на В-Бреймона и едва сдерживал злость. Ригард тоже знал, что на такие вопросы Рейн и так бы ответил. Он хотел проверить его на прочность и показать свою силу.
— Чего ты хочешь от работы в Инквизиции?
Рейн решил ответить, как отвечал раньше.
— Мне нужны деньги.
— Зачем?
— Хочу купить землю и построить дом, — Рейн усмехнулся. — Став ноториэсом, я многого лишился, но нет ничего, что не исправить деньгами.
Рейн переглянулся с Астом. Ещё недавно он искренне в это верил. Как если бы деньги могли стать лекарством от воспоминаний, могли позволить отцу и матери забыть о лишениях и унижениях из-за него, могли вернуть любовь брата. Ага, как же. Его долги было не так легко раздать. Но от ноториэсов не ждали таких размышлений, в такую ложь им будет легко поверить.
— Ну и на что ты готов ради денег? — негромко спросил Э-Стерм.
— На всё, — Рейн усмехнулся той же многозначительной ухмылкой, какой всегда отвечал Д-Арвилю.
— Как ты опустился до этого, Рейн? — Ригард обвёл камеру рукой.
— А вы, кир В-Бреймон? — выпалил Рейн и сразу вжал голову в плечи, ожидая удара Лидара.
Слова точно сами сорвались с губ. Рейн знал, что должен играть роль верного пса, который ни за что не зарычит на хозяина, но она давалась всё хуже.
Практик пнул его ногой под колено. С губ сорвался стон.
— Ну сколько раз повторять, Рейн? — устало спросил Ригард. — Не дерзи мне. Или думаешь, я бросаю слова на ветер?
Аст всё больше напоминал зверя: волосы взъерошены, взгляд разъярён, он скалился и грозно сжимал кулаки.
— Ври, ври, как всегда, как умеешь, — прорычал демон. — Игра уже началась.
Нелан встал. В голосе мелькнуло что-то отеческое:
— Рейн, ты делаешь себе хуже. Просто ответь на несколько вопросов и сможешь уйти.
Ригард закатил глаза и раздражённо махнул рукой.
— Ты ему ещё слюни подотри, этому щенку. И такой-то подходит, говоришь?
Рейн переглянулся с Астом. Шанс ускользал. Непонятно, на что был этот шанс, зачем ему нужен, но он чувствовал, что должен ухватиться за него всеми руками и ногами.
Рейн сделал несколько глубоких вдохов, чтобы подавить желание броситься вперёд и вцепиться инквизитору в горло.
— Кир В-Бреймон. Я сижу связанный. С волос до сих пор капает вода — меня чуть не утопили. Чего вы ждёте? Я не знаю, какой дурак тут же поднимет лапки кверху и спокойно улыбнётся. Я хочу служить Инквизиции и готов отвечать, но что я сделал, чтобы получить всё это?
Ригард потёр щёку, заросшую тёмной щетиной. Аст разжал кулаки, пригладил волосы.
— К чему ты идёшь, Рейн? — спросил В-Бреймон.
«К моменту, когда окуну тебя в помои». Вместо этого Рейн серьёзно ответил:
— Я хочу подняться выше. Знаю, ноториэсам нет места — но разве не смог я стать старшим инквизитором?
— Что тебе даст это «выше»? Ты же так и останешься ноториэсом.
Рейн растерялся. По-настоящему он никогда не мог ответить на вопрос, а в глубине души догадывался, что ответа на него вовсе нет. Но только эта иллюзия и была опорой, которая связывала всё внутри воедино и давала силы день за днём заходить в Чёрный дом, играть роль пса и откликаться на презрительное «ноториэс».
Рейн вспомнил слова Анрейка.
— Мой род издавна служил Церкви. Пусть туда мне дорога закрыта, но я могу служить Инквизиции. Я не хочу подвести родителей. Не ещё раз. Может, когда-нибудь я снова смогу назваться Л-Арджаном, и видя меня и слыша это имя, другие перестанут презрительно хмуриться или отворачиваться.
— Ты так привязан к семье? — спросил Нелан с интересом и придвинул стул к Рейну. Тот мог разглядеть каждую веснушку на его лице и каждый волосок на усах.
«Противная ты морда», — Рейн хотел скривиться, но опустил взгляд и тихо ответил:
— Нет, но из-за меня родители лишились всего. Я должен вернуть им хоть что-то.
— А твой брат?
Рейн вздрогнул.
— Скажи, что надо, он бы понял, — подбодрил Аст.
— Отец выгнал Кая, когда ему было ещё четырнадцать. Да, я и сам послушал своего демона, но Кай не знал границ. Он связался не с той компанией. Может, хорошо, что его убили. Родители бы не пережили, если бы узнали, что творил Кай.
— Рейн, что ты думаешь по поводу демонов?
Он пожал плечами.
