— Оставь «Эль» себе, тебе подходит, — с горечью отозвалась Адайн. Она резко вскочила и замерла напротив Эль, положив руки ей на плечи. Обе невысокие, худенькие, но на этом сходство заканчивалось. Скорее, они были противоположностями друг друга: Эль — с кудрявыми каштановыми волосами, кареглазая, мягкими чертами лица, и Адайн — угловатая, светловолосая, с зелёными глазами.
Эль потянула Адайн на кровать, и они сели, пристально глядя друг на друга.
— Ты вернёшься? — спросила Эль. — Отец, — голос дрогнул, — мечтает об этом.
Рейн опустился в кресло и переглянулся с Астом. Не ждал он всего этого, когда возвращался домой с причала, вовсе не ждал.
— Мой отец — Лиц, а мать — Канава, — настойчиво повторила Адайн и прижала руки к груди. — Мне не нужен тот, кто не стал бороться. Я бы весь город выжгла, чтобы найти свою дочь! И уж точно не нужен тот, кто ответил бы мне — мне такой, как сейчас — презрением, если встретил на улице.
Адайн заговорила спокойнее и твёрже:
— Но ведь Вир прав. Сейчас у нас — нас троих — есть возможность повлиять на всю Кирию. Я не хочу, чтобы детей по-прежнему похищали, — она бросила взгляд на Рейна, — или клеймили, когда они пытаются постоять за себя. Совет ещё увидит, — Адайн сделал глубокий вдох, расправила плечи и снова стала напоминать кошку-охотницу. — Отстоим себя. Я вернусь к Я-Эльмону.
Эль ответила такой же улыбкой.
— И я вернусь. Отец ждёт, что я уплыву на Лён или Рьёрд, но этого не будет. Я — дочь главы Церкви для всех, и ничего он с этим не сделает.
— Эль! — воскликнул Рейн. — Это опасно. Тебе не нужно ввязываться.
Адайн подскочила, выпрямилась и грозно уставилась на него.
— Ты ей указывать будешь, ноториэс?
Рейн навис над Адайн.
— А тебе есть за кого бояться? Ты знаешь, что такое забота?
Девушка ответила горящим взором, и Рейну стало неловко. Она-то может и знала, как заботиться о других, а вот о ней вряд ли кто заботился по-настоящему.
— А ты забыл свою роль, ноториэс? Она будет поопаснее наших.
Рейн потёр клеймо. Обещание дано, и назад слов не возьмёшь. Но он ведь и делал это, чтобы за других не бояться!
— Какую роль, Рейн? — настойчиво спросила Эль.
— Возможно, я стану королём Кирии.
Воцарилась тишина. Рейн увереннее продолжил:
— Да, Инквизиция выдвинет меня на голосование в Совете. Если все примут моё имя, Народное собрание не будет препятствовать. Я стану королём.
Эль снова упрямо вздёрнула подбородок и решительно ответила:
— Я не останусь в стороне.
Они с Адайн переглянулись с одинаковой улыбкой.
Аст покачал головой.
— Нет уж, мы возьмём всё на себя. Они не должны рисковать.
Рейн улыбнулся демону и согласно кивнул. Всё на себя.
Король Кирии, ха! Но если уж бороться за безумцев, то творя безумства.
В-Бреймон повёл рукой, и Рейн опустился в кресло напротив, неуютно поёрзал. Он впервые оказался с главой Инквизиции один на один. Ригард отбросил все свои маски и сделался холодным и строгим. Он сидел за столом, крепко сцепив руки, и буравил Рейна взглядом.
— Чем я могу служить вам, кир В-Бреймон? — Рейн пытался говорить с почтением.
— Сейчас в Кирии неспокойно, — Ригард посмотрел на потёртую коричневую карту на стене кабинета. — Заключённые подняли бунт на рудниках Рьёрда. Ирийцы опять начали борьбу за отделение от Кирии. Рабочие и крестьяне Лица выступают против Совета и знати. Даже Дети Аша не остаются в стороне, — Ригард досадливо поморщился.
Рейн вспомнил разговор В-Бреймона и Э-Стерма в доме главы Церкви и повторил слова одного из них:
— В Кирии всегда неспокойно, — он переглянулся с Астом и с осторожностью добавил: — Слова короля Риса настроили горожан против Совета. Извините, кир, если я не прав, но я думаю, во главе Кирии должен стоять другой король.
В-Бреймон откинулся на спинку чёрного кожаного кресла, скрестил руки и спросил с интересом:
— И какой же, Рейн? Каким должен быть король Кирии?
Инквизитор снова почувствовал себя псом, напавшим на след. Правильный ответ поможет понять, чего хочет В-Бреймон.
— Он должен быть на одной стороне с Советом. Ну или с одним из тех, кто в него входит, — Рейн многозначительно ухмыльнулся. — И в то же время король должен быть близок к людям. Глядя на него, они должны верить, что он — один из них. Наверное, главное, что им нужно — понимание, что король тоже порой слушает своих демонов, как и все, но старается быть сильнее их. Народу надо дать пример и уверенность, чтобы никакое нечаянное слово не могло стать для них поводом.
В-Бреймон прищурился и хитро улыбнулся.
— Я согласен с тобой, Рейн. У нас есть причины полагать, что король Рис продался Детям Аша. Вместе они хотят захватить власть в городе. Нашим агентам известны имена нескольких Детей Аша. Мы следим за ними и видели, что они наняли отряд арлийских наёмников. Если мы не предотвратим это, начнётся война.
Рейн вздрогнул. Вот какую ложь придумал Совет: король — предатель, он заключил сделку с чужеземцами и вот-вот отдаст лицийцев, точно овец на убой. Хорошо придумано. Больше, чем Совет, жители Кирии не любили только чужаков — всех, у кого не было демона.
