Его окружило несколько ног в чёрных потёртых ботинках. Рейн попытался поднять голову, вскочить, но они сорвались с места и начали пинать по пояснице и рёбрам. Рейн подтянул ноги к груди и прикрыл голову руками.
— Идём, — послышался голос Ирта. — А ты, Рейн, пораскинь мозгами, какой хозяин тебе больше по душе.
— Я сам себе теперь хозяин, — хотел крикнуть Рейн, но смог издать только стон.
Ноги исчезли, оставив после себя боль в рёбрах, пояснице, плечах и железную трубу в грязной луже.
Рейн резко выдохнул, перевернулся и уставился наверх. Светлые тонкие облака медленно проплывали по небу, скрывая то луну, то звёзды. Они казались такими близкими, слишком близкими — только встань и дотронешься. Рейн слабо пошевелился и простонал от боли.
— Вставай! — яростно прошептал Аст. — Тебе срочно нужна помощь!
Рейн снова простонал и медленно перевернулся на бок. Перед глазами запрыгали чёрные точки.
«Три жёлудя», — подумал он и, казалось, даже мысли отзывались болью. В больницу идти не стоило. Домой тоже. А там помогут. Поймут.
Рейн опёрся руками об землю, оттолкнулся. В пояснице стрельнуло, дыхание вырвалось со свистом. Рейн поднялся и, держась за стены, побрёл вперёд.
Поздно не принимать предложение. И отступать тоже поздно. Узнав правду раз, вернуться в ложь уже не получится, да и не захочется.
Рейн вернулся домой и услышал весёлый девичий смех. Он прошёл на крошечную кухню с закопчённым потолком и удивлённо уставился на Эль, Адайн и Кату.
Пахло смородиновым листом и карамелью. Девушки сидели за столом с чашками чая в руках и так увлечённо болтали, что не сразу его заметили. Адайн о чём-то рассказывала с горящим взором, Ката смотрела на неё, положив голову на руки, Эль сидела между ними и слушала, то и дело улыбаясь и удивлённо вздыхая.
— Да не выпили мы весь твой чай! — проворчала Адайн. — Или что встал с выпученными глазами?
Рейн облокотился о стену.
— А вы подружились, я смотрю.
— Да, девушки иногда дружат, случается порой.
Эль улыбнулась и мягко ответила:
— Вир готовится «вернуть» Адайн отцу. Я рассказываю, как лучше вести себя, чтобы он принял её.
Адайн закатила глаза. Рейн выпрямился и настороженно глянул на девушек.
— Когда вернуть?
Ката нахмурилась.
— Ты должен был это знать, — она требовательно посмотрела на Эль. — Вир уже связался с Я-Эльмоном.
Рейн скрестил руки на груди и уставился на Эль. Ката поднялась и сказала Адайн:
— Я думаю, на сегодня хватит уроков. Нам пора.
Она вышла в коридор. Адайн проскользнула между Рейном и стеной и выразительно глянула на разбитую губу и синяки.
— Красавчик ты, Рейн, всё-таки.
Эль прошла мимо, отвернувшись. Когда голоса девушек затихли, она юркнула в комнату. Рейн зашёл следом и уставился на неё тяжёлым взглядом
— Я, конечно, прихожу поздно, но не настолько, чтобы не рассказать мне такое. Что вы задумали?
Эль упрямо вздёрнула подбородок и ответила:
— То, что я и говорила. Для всех я — дочь главы Церкви, мы должны воспользоваться этим.
Рейн склонил голову набок и продолжил молчаливо смотреть.
— Да, я ходила в «Три желудя», — призналась Эль, отводя взгляд. — Я знаю, что ты не доверяешь Виру, я тоже. Но он знает, что делать.
Рейн со вздохом опустился в кресло. Девушка осталась стоять.
— Ну и что же? Зачем тебе это, Эль? Неужели недостаточно того, что делаю я?
— Того, что ты делаешь! А также Адайн, Ката, Вир. Почему я должна оставаться в стороне?
Эль вздохнула и опустилась на кровать.
— Рейн, я всегда была никем, а теперь даже имя потеряла. Я хочу сделать хоть что-нибудь и попробовать найти своё место, наконец. Ты показал мне, какая сила есть у каждого, так дай мне воспользоваться этой силой.
— Я понимаю тебя, — Рейн медленно кивнул. — но это может быть опасно. Ты не нужна Я-Эльмону, ему незачем держать тебя при себе. Он жесток и способен на многое.
— Я знаю. Поэтому я каждый день виделась с Адайн и рассказывала об отце. Она сможет управлять им.
Рейн фыркнул.
— Девчонка из Канавы будет управлять главой Церкви? Посмотрим. Вот только если у Адайн не получится, она сможет постоять за себя, а ты? Я не хочу, чтобы ты рисковала, но я не смогу приглядывать за тобой.
Эль снова вскочила и упрямо вздёрнула подбородок.
— Думаешь, я не знаю, какая у отца тяжёлая рука? А что он ещё может мне сделать? Теперь я смогу ответить. Рейн, тебе не нужно приглядывать за мной, — девушка опустила плечи и протянула с грустью в голосе: — Приглядывать…
Она серьёзно произнесла:
— Рейн, если бы я пыталась посчитать, сколько раз ты сказал слова «долг» и «должен», сбилась бы со счёту. Скажи, а зачем ты сам ввязался во всё это? Неужели ты думаешь, что так раздашь долги, которые себе придумал?
Рейн подался вперёд, сцепил руки в замок, положил их на колени и уставился на Эль.
— Придумал? А может, это просто ответственность? Что ты мне предлагаешь? Оставить родителей, лишившихся всего из-за меня, или опять бросить Кая? Я виноват, и я же исправлю это. Вот и всё.
«Кто падал сам, тот и встанет сам», — вспомнился холодный голос отца. Рейн едва сдержал тяжёлый вздох.
