Лора открыла крышку, и экран ожил. Зрительное напоминание о жизни Дэниела все эти месяцы назад, до несчастного случая. Одну за другой Лора закрывала страницы: газета «Гардиан», интернет-магазин горных велосипедов, погода в Уэльсе. Было так странно видеть застывшую во времени картинку, все такую же яркую и живую, только забытую целую вечность назад. Медицинский сайт и… что-то еще. «Твиттер». Это показалось ей странным, Дэниела не было в «Твиттере». И тогда она увидела Черри. Это был ее аккаунт. В жилах Лоры снова забурлили ядовитые соки. Черри точно столкнется с Дэниелом, Лора знала это, они снова сойдутся, и на этот раз она не сможет их остановить. Черри возьмет все, что захочет. Тревога, удвоенная тем, что Лора ничего не слышала о ней последние месяцы, сводила ее с ума. Где она была, что делала? Желание узнать свою противницу непроизвольно тянуло Лору к ней, как изнуренный боями солдат хочет знать позицию врага перед тем, как будет окончательно разгромлен.
Лора посмотрела на страницу внимательнее и заметила кое-что еще.
Лора могла узнать все, что хотела, просто пролистав страницу вниз. Ее палец застыл над клавишей. Это было неэтично, она вторгалась в частное пространство, и возможно, нелегально.
Но ей пришла в голову идея. Она ахнула, и от прилива адреналина аж подскочила на стуле. Как это будет жестоко, как гадко, но зато поможет избавиться от проблемы раз и навсегда. Лора остановилась, отдышалась, все еще сомневаясь в себе. В итоге она не стала тратить время на чтение записей. Вместо этого она начала печатать.
Черри сидела на рабочем месте и молча изучала офис. Эбигейл и Эмили стояли плечо к плечу и внимательно вглядывались в монитор, проверяя фотографии нового дома, который им только что поручили продать. Она не знала, почему так и не сдружилась с девушками. Потому ли, что занималась арендой, а они – продажами (что считалось более престижным), потому ли, что они легче нашли общий язык из-за своего воспитания? Черри не знала, и ей давно уже было все равно. Черри презирала их за то, как они восторгались видами стеклянных лестниц и террас на крыше с видом на Гайд-парк. Как же это низко, получать жалкие гроши за содействие в покупке и продаже самой дорогой недвижимости Лондона. Оскорбительно даже, а им-то казалось, что стоять рядом с такими домами – это «привилегия», ведь тебе выпадала возможность походить по тканым коврам и полам из полированного клена, но в девяти случаях из десяти в контракте было отдельно оговорено, что обувь в обязательном порядке нужно снимать на входе. Черри и так сняла бы обувь на входе, но когда ее тыкают в это носом, будто она какая-то плебейка, которая не может уважительно относиться к дорогим вещам, это действует на нервы. Домовладельцы со своими миллионами на банковских счетах просто смеялись над ними. «Смотри, но трогать не смей!» – был бы их девиз, а остальным оставалось пресмыкаться и заискивать и оставаться почтительными, чтобы не обидеть и не потерять клиента. Это было мерзко. К тому же смертельно скучно. Черри провела тут почти год, в этой западне, чувствуя, словно ее жизнь утекает сквозь пальцы, драгоценное время и ее молодость стекают в землю и растворяются. Это пугало ее и нагнетало еще большую тоску, и она все ходила по этому безумному замкнутому кругу, пытаясь решить, как ей дальше быть. Все должно было быть иначе. Дэниел стал ее спасательным кругом, и все шло так хорошо. Она до сих пор не оправилась от его смерти и, что хуже всего, чувствовала некоторую ответственность. Крах всей жизни, возвращение обратно на старт, как в настольной игре – за это приходилось взять ответственность. Она сама виновата. Если бы только она сосредоточилась на гребле, не ударила бы его, он наверняка был бы сейчас с ней, они бы уже жили вместе и, может, даже были помолвлены. Черри была бы в одном шаге от свободы. Свободы! От рабского труда, от каторги, от страха. На секунду она представила, каково бы это было – всегда иметь деньги, – но горькая реальность быстро вернула ее на землю.
Черри понимала, что была сейчас не в лучшей форме. Она становилась нетерпелива и даже резка с клиентами в последнее время. Нил однажды услышал и, отведя ее в сторонку, сделал выговор. Черри так и кипела, пока он читал ей нотации, но знала, что выбора у нее нет, кроме как слушать и подчиняться. Тучей над ней нависала постоянная угроза возвращения в Кройдон, тянувшийся к ней своими щупальцами, чтобы схватить ее и утопить в беспросветности и монотонности жизни без будущего. Черри пробовала найти нового мужчину, но все одинокие или потенциально одинокие мужчины, входившие в эти двери, бесили ее. Они были такими самодовольными, едва удостаивали ее взглядом, говорили со своими друзьями, будто ее здесь и не было, а она бесилась, и терзалась, и в сотый раз жалела, что задумала ту поездку на реку.
