– Не она. Не конкретные клиенты. Все они, – он наклонился к ней через стол, на котором стоял включенный компьютер. – «И снова целый день в компании приезжих богатых буратин с завышенным ЧСВ, которым взбрело в голову скупить весь Лондон. Как они меня достали, швыряют миллионами и занимают все наши дома», – Нил дочитал и посмотрел на Черри. – Ты даже упомянула наше название.
Черри уставилась на него в шоке, подскочила, чтобы посмотреть на экран, и увидела, что он зачитывал ей твит –
– Но это не я. Я этого не писала! – горячо отпиралась она.
Он задумался.
– Это твоя страница…
– Кто-то меня взломал. Это сплошь и рядом случается, об этом пишут в газетах…
– Это огромный урон репутации.
– Еще бы! Поверить не могу, что ты решил, что я могла такое написать!
– Я говорю о репутации агентства. Мы уже упустили один контракт. Бизнесмен из Китая отказался от сделки, которая должна была состояться в конце недели. Нашел дом где-то на стороне. В другом агентстве. Это нам обойдется в тридцать пять тысяч на праве собственности. И только что я полчаса провел на телефоне с клиенткой, уговаривая ее не забирать у нас две ее квартиры. Она отказала.
Черри оцепенела от страха. Ей нужно было как-то достучаться до него.
– Нил, послушай меня, это не я. Ты не можешь винить меня в том, чего я не делала.
– Извини, Черри, но я не думаю, что у нас что-то получится…
– Нет…
– Я и помимо этого заметил в тебе общую перемену в отношении…
– У меня парень только что умер! А теперь ты меня увольняешь. Я подам в суд.
– Ты уйдешь тихо, и тебе выплатят зарплату за два месяца.
Подачка? Как унизительно. Черри кипела от негодования.
– За шесть.
– За три. Это мое последнее слово. Клиенты должны знать, что им здесь рады, что с нами можно сотрудничать. Думаю, для всех будет лучше, если ты заберешь свои вещи немедленно.
Черри ушла с высоко поднятой головой и шла по улице напролом, не обращая внимания на прохожих, в которых врезалась. На нее бросали неодобрительные взгляды, но ей не было дела. Кто мог так поступить с ней? Какой-то розыгрыш? Эмили или Эбигейл? Подступили слезы. Черри быстро проглотила их. В груди поднималась сильная боль. Она возвращалась в Кройдон.
Она проснулась как обычно, в шесть утра. Без будильника, по привычке, ставшей теперь бесполезной, когда ей некуда было спешить. Она останется в постели и будет думать. Кто это сделал? Других фальшивых публикаций не было. Черри сообщила в службу поддержки, и твит удалили, но было уже слишком поздно, так что она полежит вот так, молча, до семи, пока не уйдет мать. Черри слушала, как Венди собирается: включенный душ, глухой рев фена сквозь тонкие стены комнаты, звон ложки в кружке, и наконец – тихий стук входной двери. И даже тогда она не встала, не сразу. Она хотела удостовериться, что мать не вернется домой за чем-то забытым, успеет сесть на автобус, который отвезет ее за три мили отсюда в ее гипермаркет. Примерно в семь тридцать Черри выползла из кровати. Это была одноместная койка, подпиравшая стену тесной комнаты. Черри укрывалась тем же одеялом, розовым в цветочек, которое осталось еще со школьных лет. Вся комната была той же: бежевый шкаф из «Икеи» с потемневшими белыми дверцами, которые магазин продавал тысячами, отбросы с «е-Бэй» не дороже 99 пенсов, тиражированная фотография Нью-Йорка на стене, скорее всего, тоже из «Икеи», салфетки в «дизайнерской» упаковке, – и Черри чувствовала ту же безысходность, что и раньше, когда жила здесь. Когда ее уволили, пришлось известить хозяев квартиры в Тутинге. Черри собрала свои вещи, и теперь они были спрятаны под кроватью и в глубине шкафа в этой крошечной комнате, которая оставалась ее последним отдельным углом в этом мире. Большую часть вещей она даже не стала распаковывать. Она не видела смысла.
Когда Черри позвонила матери и, запинаясь, спросила, нельзя ли пожить у нее некоторое время, Венди не стала задавать лишних вопросов.
– Тебе всегда открыты двери, родная, – сказала она ласково, но Черри теплые слова казались приманкой для ловушки, из которой ей никогда не сбежать. Матери она сказала что-то невнятное о сокращении штата. Венди сочувственно покачала головой: «Не повезло», – и посетовала, что потерять и парня, и работу с разницей в несколько месяцев должно быть очень тяжело.
