Черри полностью

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной обо всем. Я твоя подруга. Забудь об этой мелкой размолвке, – Иззи горячо сжала ее руку и сказала чуть мягче: – Мы с тобой через столько прошли.

Лора чуть не сдалась в этот момент. Она так хотела открыться. Но она не знала, с чего начать. Ей было так стыдно за свою ложь, что она не могла вынести мысли, чтобы кто-то знал о том, что она сделала, и она боялась, что Изабелла о ней подумает. Она заглянула подруге в глаза, такие открытые и честные, и выдавила улыбку.

– Честное слово, все нормально.

Иззи внимательно посмотрела на нее. Приходилось смириться с тем, что ее отталкивают, хотя ее это задевало.

– Ладно, – сказала она одно-единственное слово, и Лора почувствовала, будто стена выросла между ними. Возникла неловкая пауза, и Лора стала придумывать повод уйти.

– Мне, наверное, пора. Нужно кормить Моисея.

Лора не сомневалась, что Иззи видит насквозь ее оправдания. Она чувствовала себя неуверенно и подавленно, и хотелось скорее уйти. Обычно при прощании они всегда давали себе какой-то задел на будущее, чтобы было чего ждать. «До завтра» или «пообедаем вместе во вторник» или «позвоню тебе насчет йоги», но не в этот раз.

– Скоро увидимся, – сказала в итоге Лора, чмокнула Изабеллу в щеку и стала удаляться от ее дома в поисках такси. Не зная, что прочитает на лице подруги, она неуверенно обернулась, чтобы улыбнуться ей и приободрить и ее и себя, но только увидела, как захлопывается дверь.

Она вернулась в холодный и мрачный дом. Включила обогреватель и собралась сделать себе чаю, но, достав из холодильника молоко, увидела початую бутылку вина и налила себе бокал. Лора понимала, что алкоголь не спасет ее от меланхоличных настроений, но какого черта. Она прикинула, не приготовить ли еды, и решила, что приготовит ужин и себе, и Говарду, потому что сегодня он возвращался с рабочей конференции и не должен был задерживаться.

Найдя себе занятие, она почувствовала себя чуточку лучше и включила радио, принимаясь за соус болоньезе. К тому моменту, как она услышала поднимающийся лифт, ужин был готов. Она решила, что вместо столовой сегодня они поужинают на кухне. Им пойдет на пользу сменить обстановку и поужинать в месте, не оскверненном старыми обидами. Она накрывала на стол, когда вошел Говард. Увидев ее, он остановился.

– Привет. Проголодался? – бодро спросила она, зажав в руках ножи и вилки.

Он перевел взгляд с нее на плиту.

– Спагетти болоньезе.

Говард кивнул и подошел к раковине помыть руки.

– Выпьешь чего-нибудь?

Говард напрягся.

– Может, прекратишь?

– Что прекращу?

– Этот дурацкий спектакль.

Лора улыбнулась в искреннем недоумении, от чего он еще больше рассердился. Только тогда она заметила, как он был зол, как холоден к ней.

– Я никогда не думал, что ты такая…

– Какая?

Он задумался.

– Злорадная.

Неожиданнее всего оказалось то, что Говард все еще мог причинять ей боль. Он залез в карман, вынул письмо и положил его на стол. Она посмотрела на конверт. Письмо было адресовано Марианне Паркер. Она отпрянула. Письма его любовнице? Зачем приносить их домой? Но потом, хмурясь, она присмотрелась внимательнее. Почерк… это был ее почерк. Она медленно подтянула конверт к себе.

– Открой. Хотя ты, конечно, и так знаешь, что там.

Она достала лист бумаги – ее бумаги, с ее рабочего стола – и развернула письмо.

Дорогая Марианна,

Я уже давно хотела написать, но момент всегда казался неподходящим. А потом я поняла, что подходящего момента не будет никогда. Так чего же я жду? Что ты поступишь как порядочный человек и уберешь свои загребущие руки от моего мужа? Сомнительно, учитывая, что он держит тебя при себе уже бог знает сколько лет. Мне слова не дали, моего мнения не спрашивали, и сказать по правде, мне уже порядком поднадоело, что меня игнорируют и пользуются мной. Ты мерзкое ничтожество. Берешь, что тебе хочется, ни разу не думая о тех, на ком сказываются твои поступки. И делаешь это годами, не имея ни капли совести. Надеюсь, ты будешь наказана за это, надеюсь, самое худшее, что может случиться, случится с тобой и твоими близкими. Надеюсь, ты попадешь в какую-нибудь жуткую аварию, и если ты останешься изуродована, то знай, что это твоя карма.