– Значит, хранители открыли дополнительные проходы. Надо уходить. – Рейн прихватил ее за плечи, заставляя идти вперед.
– Внизу остались раненые! – ее голос протестовал, а руки сопротивлялись.
– Если хранители открыли все выходы, значит, им скоро помогут, – ответил он, надеясь, что это прозвучало убедительно.
Стальной скрежет крыльев в глубине песчаной бури набрал силу. Его эхо все громче отражалось отовсюду. Голова гудела от необъяснимого шума. Паника вокруг смешалась с очередной волной пронзительного шипения.
Вдруг яркая вспышка разогнала сферы, поднимающиеся из разлома. На их месте огромный сноп белого света осветил площадь и начертил резкие тени, недолго указывая дорогу к выходу. Под сводами широкой арки, которая и была основным проходом, все еще стояла целая толпа. Рейн заставил Яру взять за руку одного из магов, идущих туда в длинной цепочке.
– Шевелись, – сказал он, но она, словно в трансе, не могла оторвать взгляд от света.
– Там кто-то есть, – произнесла она, начиная пятиться вслед за вереницей магов, но все еще всматриваясь в сияющий разлом.
– Мы не можем им помочь! – кричал Рейн, толкая ее вперед.
Сердце стихии в бешеном ритме забилось о барьер Чертога. Его удары обрушили дома, стоящие по краю площади. Осколки стекла и кирпичи полетели во все стороны. Больше не было толчков, земля дрожала не стихая.
Яра споткнулась и упала, перешагивая через мальчика с восковыми глазами. Из его горла торчал длинный кусок стекла. Белесая мгла от света в расщелине стелилась вокруг него по земле, клубилась и шипела.
– Вставай же, – пытался привести ее в чувство Рейн.
Вдруг серебряная броня на Яре погасла, но ладони все еще сверкали сталью, когда цепочка магов своим движением наконец подняла ее на ноги. Холодный свет начал волнами расходиться от нее, поднимаясь все выше, заставляя мир вокруг звучать тише, очищая воздух от пыли. Она превратилась в свой сверкающий образ, обращенный к серебряному щиту над их головами, который разросся от нее до самого прохода.
С каждым новым ударом стихии щит слабел, за каждым шагом в сторону прохода следовал новый удар. Когда они оказались в нескольких рядах от выхода, щит закрывал уже только арку, и сквозь него дул песчаный ветер. Еще шаг, еще ряд, и ее щит исчез. Еще ряд, еще удар, и Яра упала без сил. Рейн поднял ее на руки и шагнул в проход.
После того как маги совета запечатали нестабильную область, Макс до поздней ночи помогал доставать раненых из-под завалов, а когда под утро без сил вернулся домой, то нашел Рейна прямо в гостиной, у дивана, на котором спала Яра. Ее одежда была в пыли, руки в ссадинах, а он, как доберман, сидел на полу, внимательно следя за каждым ее вдохом и полностью лишившись способности отвечать на любые вопросы.
Через несколько дней впервые за долгое время тучи над городом разошлись, проливая холодный солнечный свет на осенние улицы, и Макс провел обеденный перерыв в Екатерининском сквере вместе с Ярой, в свою очередь пытаясь пролить свет на то, что же случилось с ней на базаре. Он уже не первый раз допытывал ее, но она отвечала одно и то же.
– Я и правда не знаю, как это возможно. Силы появились неожиданно, а времени принимать решение не было, – говорила она и задумывалась, бросая взгляды по сторонам. – Знаешь, я очень рада, что там не было никого из моих знакомых, не только из-за того, что они не пострадали, но и потому, что меня никто не узнал, ведь ты один страшно замучил расспросами.
Макс улыбнулся, а потом хлесткий порыв ветра заставил его тряхнуть головой, убирая с лица отросшие каштановые кудри.
– Прости, больше не буду, – пообещал он. – Дэн наотрез отказывается говорить о случившемся. От этого мне не по себе.
– Не думаю, что он понимает больше меня.
Они пили кофе и разговаривали обо всем на свете. Ему нравилось задавать ей вопросы, а потом наблюдать, как Яра раздумывает над ответами. Тогда она слегка втягивала щеки и поджимала губы, иногда крутила пряди волос между тонкими пальцами – делала так много прекрасных мелочей, от которых ему было не оторвать взгляда.
– Я хотел спросить тебя про тот день в аэропорту, – сказал Макс, когда они пошли к выходу из сквера. – Ты помнишь, какое это было число?
– Два года назад, – ответила она, скрывая грусть и легко вышагивая рядом. – Число и месяц – новая дата моего рождения. Почему ты спрашиваешь?
– Есть пара мыслей, но не хочу пока тебя сильно обнадеживать. – Они остановились у невысоких ворот. – Тебя подкинуть домой?
Яра довольно огляделась по сторонам, а Макс уже знал, что это значит: никто не должен упускать такой прекрасный солнечный день. Она подняла голову, и ее глаза налились светом ясного неба.
В большой сумке у нее на плече зажужжал телефон. Достав его, она расстроенно вздохнула. В ответ на свой вопросительный взгляд Макс услышал ее усталый голос:
– Ты же не забыл, что наш чемпион составил программу питания?
– Что-то припоминаю, – протянул Макс, думая о том, как уже две недели питается по ней же.
