– На базар, но об этом чуть позже, – ответила она и сняла очки, когда они спрятались в тени домов на узком тротуаре. – Я хотела начать с другого, с того, что происходит между нами.
– Что бы там ни было, это происходит только у тебя в голове, – предугадывая тему разговора, отрезал Макс.
Ее глаза блеснули жаркими искрами, словно она услышала что-то совершенно противоположное.
– Ты без ума от меня, Тенёв!
– Может быть, однажды ты мне понравишься, когда я увижу тебя за решеткой, но до тех пор ответ будет один. – Макс сменил тему: – Давай уже переходить к сути дела.
– Всему свое время. Сначала мы выпьем в одном хорошем месте.
Они свернули в арку. Уже отстроенная площадь базара снова запускала узкие рукава улиц вглубь торгового квартала. От разрушений не осталось и следа, кроме множества закрытых лавок и ресторанов.
Они остановились у дверей ничем не примечательного паба. Пройдя внутрь, Веда выбрала стол в самом дальнем углу зала и, только дважды осмотревшись, устроилась за столиком спиной к выходу. Макс сел напротив, и она спросила:
– Тебе отсюда хорошо видно?
– Что я должен видеть?
– Пока ничего, – проговорила она, листая меню на столе, – но будь внимателен.
Веда повернулась на стуле, чтобы позвать официанта, и ее кожаное платье с разрезом на бедре слегка скользнуло вверх.
– Тебе не сложно включить ваш общий голосовой чат? – лукаво поинтересовалась она, пока официант, пожирая ее глазами, принимал заказ. – Я свой коммуникатор дома забыла.
– Может, тебе сразу доступ в архив Сферы выдать? – Все внутри него восстало против игры по ее правилам.
Вместо ответа она с таким откровенным вниманием поблагодарила официанта, что Макс начал думать, тот уже не уйдет.
– Тенёв, – заговорила Веда, когда они снова остались вдвоем. – Я прошу включить ваш общий канал, где вы обсуждаете длину своих членов, футбольные матчи и прочие допотопные новости.
Вечером сообщения в чате приходили одно за другим. Макс поставил воспроизведение записей в актуальном порядке и положил телефон в центр стола. Поразительно точная характеристика тем для обсуждения заставила его опустить голову, пряча легкую ухмылку.
Аренский, который считал личным долгом доносить до неверующих истину, не знал усталости:
– Вы задрали со своей сборной! Ее игры только перед сном смотреть, чтобы спалось хорошо. Тем более отборочные!
– Ты не смотришь – вот и не начинай, – отвечал ему Лёша. – Отлично отметелили шведов вчера, прямо-таки порадовали!
– Я не смотрел, как там твоих шведов радовали. Выключил, когда закончили играть, – съязвил Аренский. – Даже исландцы в свое время смогли собрать отличную команду игроков из трех сотен тысяч жителей. На минуточку, наши из ста пятидесяти миллионов и одного найти не могут!
– Про исландцев Морти чесать будешь.
– Во-первых, он – норвежец. Во-вторых, даже там неплохо по мячу попадают…
– В-третьих, заканчивайте ваш треп, – сурово отозвался Мортен. – У нас со склада увели сети.
Макс поднял голову.
– Ты что-то знаешь об этом? – спросил он Веду.
Она хищно улыбнулась и медленно произнесла:
– Я знаю столько всего, о чем ты даже не подозреваешь.
В канале не стихали голоса, строящие предположения о пропаже сетей, а официант тем временем принес заказ: порцию виски, кровавый пунш с нанизанными на трубочку сладкими глазными яблоками в кислом сиропе и штрудель с черникой. Веда подвинула Максу виски и сказала:
– Вечер будет непростой.
Почти сразу во все чаты пришло новое сообщение – о появлении слепых зон и распределении патрулей, но Веда, цокнув языком, отрицательно помотала головой, почувствовав напряжение Макса.
– Справятся без тебя, – сказала она, откусывая кусочек мармеладного глаза из бокала с пуншем.
– Либо ты сейчас же объясняешь, что происходит, либо я ухожу. – Его терпение было на пределе. – Может, даже вместе с тобой.
– Ты вообще слушаешь меня? – повысила голос она, изображая честный вид. – Я же сказала, что собираюсь показать тебе, с кем на самом деле стоит дружить, а с кем нет.
– Я уже почти уверен, что ты блефуешь.
– Ты вынуждаешь меня делать то, чего я совсем не хочу, потому что уже в третий раз не слушаешь. – Она без улыбки, вкрадчиво взглянула ему в глаза, а ее голос стал серьезным. – Блондин был прав, ты не учишься даже на своих ошибках.
– О чем ты?
– О том, что у меня есть запись, где страж Тенёв нарушил устав и вместо переговоров по заложнику дал преступнику убить невинного, – объяснила Веда и опустила трубочку обратно в пунш, потеряв к ней интерес.
– Все камеры тогда были выключены, – четко понимая, о чем идет речь, сказал Макс.
– Были и другие, которые работали, – ответила она с сочувствием. – Трюк заметил это, когда валялся в луже крови, и стащил одну из камер съемочной группы, которая в тот день снимала рекламный ролик в салоне. – Веда вытащила из сумки телефон и взглядом заставила Макса взять свой со стола. – Тут все отлично слышно и видно. Не хочешь убедиться, что я не блефую?
Макс открыл файл и почти сразу спросил:
– Что ты хочешь за эту запись?
