– Лицо попроще сделай, – Игорь наконец посмотрел на Лоренса, широкие веки остались низко опущены, делая и без того неприятный взгляд тяжелым. – А то единственная возможность провести неофициальные переговоры между нашими семьями может даже не начаться.
Лоренс промолчал, решив, что все, что бы он ни сказал, будет звучать не так, как нужно. С почти искренним почтением он кивнул в знак приветствия и прошел внутрь. Игорь был один. Это могло говорить о двух вещах: либо семья всячески продолжает показывать, что мира не будет, либо младший Ратманов решает все сам.
– Какие наши перспективы? – спросил Лоренс, приближаясь к соседнему окну.
Игорь скривил рот, вместе с дымом выпуская странный низкий звук, за которым одно за одним выскользнули три белых кольца. Потом он еще раз глубоко затянулся и сцепил их ползущей дымной змейкой, не давая разлетаться в разные стороны. Лоренс помнил, что Игорь любил подавать себя без лишних слов, как и любил поговорить. Проще говоря, Лоренс не знал, чего ожидать.
– Они хотя бы есть, – наконец ответил он, наигравшись с дымом, и опустился на пол, ненадолго осветив старый деревянный паркет зеленым светом магии.
Проходя мимо зеркала, Ратманов метнул довольный взгляд к его поверхности, а потом болотно-зеленые глаза снова затуманила старческая меланхолия. Скривившись, он вдруг стал кутаться в свой роскошный халат, шлейф которого растягивался не меньше чем на полметра, и щуриться, будто из ниоткуда налетели репортеры и яркими вспышками ослепили его. На самом же деле это была старость. Она больше не давала ему блистать в свете внимания окружающих, подавляя их одним только видом.
– Ты записался на турнир, – начал Игорь, будто сюда пришел он сам и только что вспомнил зачем. – Я хочу предложить тебе выгодную мне стратегию боя, – продолжал он, одной рукой шевеля трубкой во рту, а другой разметая еще сильнее ворох бумаг на столе. – Ну, выгодную мне и, понятно, нашей семье. Согласен?
– Никто не в курсе, что я здесь?
– Естественно. У тебя есть возможность подготовиться.
– Собираетесь принимать крупные ставки на турнире? – осторожно и уверенно обступал его вопросами Лоренс.
– Особенно крупные, – кивнул Игорь и сунул ему файл с бумагами. – Изучи. Это магическая дескрипция почти на всех участников.
– Значит, я прохожу всех и в финале должен проиграть, – догадался Лоренс, просматривая короткие заметки по каждому участнику. – В формате турнира это несложно. И поэтому будет неправдоподобно. Я бы даже сказал, что это глупо, но мое положение не позволяет.
– Чем старше мы становимся, тем меньше нас заботят церемонии, которые заставляют глупости выглядеть хитрее, а простые поступки благороднее, – с загадочно-мрачной улыбкой ответил Игорь.
– Особенно когда ты и так всю жизнь делал что хотел, – с раскатами зреющей ярости зазвучал женский голос.
В столпе золотых искр между ними возникла высокая фигура. Свет от ее перемещения стал угасать, но огни все еще летели во все стороны и горели, как миниатюрные звезды, на длинных белокурых волосах, когда Эстель кинулась на Игоря:
– Как тебе только наглости хватает даже говорить с ним после всего, что сделала его семья!
Ее круглое фарфоровое лицо пылало румянцем, а взгляд светло-голубых глаз был зол, но ясен, как слабые мазки акварельной краски на картине зимнего дня.
– Как ты узнала? – отмахивался от нее Игорь, занимая позицию у зеркала так, чтобы стол оставался между ними. – Наш престарелый идиот тебе рассказал?
– Новые диагностические замечания в адрес моего мужа? – Она потянулась, пытаясь ухватить Игоря за край халата, и ее бордовая шляпка упала поверх толстого слоя бумаг.
– Да, у него на протяжении всей жизни один диагноз, – уворачивался Игорь. – Узколобость на всю ширину морды.
Эстель фыркнула и повернулась к Лоренсу:
– Что тебе здесь нужно?
В ответ он прямо смотрел на нее, но на заднем плане отчетливо различал серию торопливых жестов Игоря: сначала он затряс пятерней из стороны в сторону, при этом выпучив глаза и мотая головой. После чего оттопырил указательный палец, прижимая к тонким губам, которым потом провел себе поперек горла. В конце концов он сложил руки на груди, опустив голову, как дирижер в конце партии.
– Я здесь ненадолго, – начал Лоренс, а Игорь, одобрительно махая руками, торопил его продолжать. – Хотел встретиться и поделиться новостями.
– Обычно, когда моя сестричка начинает делиться новостями, это не заканчивается ничем хорошим. – Эстель нахмурилась, и морщины сильнее треснули на ее напудренном лице. – Последний раз из-за ее новостей умер Артур. Ты думаешь, мне есть дело, что у нее нового?
– Проблемы не только у нее, – спокойно отвечал Лоренс.
Игорь опустил лицо в ладони. Потом его размытый силуэт метнулся к столу, и звон стекла в руках смешался с шипением, в которое ярость превратила голос Эстель:
– Я говорю, что мой сын умер из-за нее, но причастны к его гибели вы все. – Она ткнула в Лоренса пальцем, ввинчивая его в воздух.
– Милая, – вдруг обратился к ней Игорь. – Мы были неосторожны, и смерть твоего сына оказалась горькой случайностью.
