Чертог Белой Ночи полностью

Тень медленно приблизилась, превращаясь в могучую гору мышц с талисманом гри-гри и бусами вокруг шеи. Маг замер. На черной масляной коже едва заметно светились глифы.

– И вот во что превратился этот род. В свое жалкое подобие, – проговорила тень. – Всего за семь веков.

– Брат, он говорит правду? – отозвалась тишина.

– Да. Я освободил единственную дочь от жизни в заточении.

Яркая вспышка, словно день сменил ночь, осветила оба берега реки. Перед Лоренсом стоял высокий темнокожий маг с ритуальными шрамами на лице. Полотняная одежда на нем открывала мускулистые руки, плечи и ноги. За ним сияла фигура Говорящего с птицами. Лоренс поднял красный доспех, но и он не смог защитить его от боли, которую вызвало присутствие магов. Он снова посмотрел на темнокожего, чьи защитные глифы засветились ярче. Его спокойное лицо и неподвижная поза свидетельствовали о том, что он не испытывал на себе силы того, кого называл братом.

– Морзу, – проговорил Лоренс. – Жажда бессмертия вынуждает тебя самого продолжать существование в облике своего жалкого подобия.

– Лоренс Лилигрен, в третий раз я могу передумать и убить тебя, – ответила тень.

Природная красная магия Морзу с треском начала скрывать его ониксовую кожу. По ее поверхности шли рвы шрамов, образующие незнакомые символы. Эти глифы засияли белым светом. Его магия оказалась чудовищна, гораздо сильнее, чем Лоренсу показалось в самом начале.

– Говорящий с птицами, назови и ты свое имя, – потребовал Лоренс, всматриваясь в белоснежную фигуру, тающую в собственном свете.

– Вайтари, – пропели тревожные птичьи голоса, и свет кружил их вокруг Лоренса, пока эхо не растворило его имя в тишине.

– Я передумал, Вайтари. Я – охотник.

– И почему же ты передумал?

– Сколько раз мы встречались на этой реке?

– Морзу, сколько раз он проиграл тебе?

– Дважды.

– Если тебе нужна демонстрация силы, я сам выберу себе добычу, и не одну, – медленно говорил Лоренс, стараясь скрыть, что энергия обоих магов топила для него действительность все глубже с каждой секундой. – Если тебе нужна демонстрация ума, я отказываюсь сражаться с твоим братом. Он сильнее меня.

Тени света вздрогнули и погасли. Из темноты на Лоренса все еще смотрела пара желтых белков с зияющими дырами вместо зрачков. Глифы на теле Морзу снова едва светились. Адская боль ушла вместе со светом. Белоснежная статуя обошла брата и встала напротив Лоренса. В зеркальной стали волос Вайтари отражался лунный свет, непроглядно-черная поверхность его глаз поглощала сияние, струящееся от красного доспеха Лоренса.

– Почему ты приходишь сюда? Зачем ищешь встречи со мной?

– Я хочу узнать, кто ты. Хочу узнать, кто я и кем могу стать.

– Искать правду – удел слабаков. Ты достаточно силен, чтобы творить ее сам.

Броня Лоренса моргнула, пропустив магию Вайтари, все еще несокрушимым валом расходящуюся от него, и он зажмурился.

– Недостаточно, – вмешался Морзу. – Он слаб, Вайтари. Говорить с ним слишком долго.

За стеклами глаз, наполненных перетекающими чернилами, как острие пера, блеснула сталь. Этой секунды Лоренсу хватило, чтобы понять, что теперь Вайтари знает о нем все.

– Я силен достаточно, чтобы стать еще сильнее, – Лоренс указал на глифы, выступающие на каменных плечах Морзу.

– Сначала добыча, охотник, – скользила вокруг тишина. – Потом сила. Мой наблюдатель будет следить за тобой. Ты узнаешь наше решение.

Время повернуло свой ход вспять. Фигуры магов удалялись, река снова зажурчала, обмывая грудь Лоренса ласковым потоком.

– Когда?! – кричал он.

– В свое время, – ответила тишина и наконец зазвенела.

Листы с магическими дескрипциями, которые Лоренс все это время держал в руках, скользнули на пол. Он открыл глаза. Эстель все еще плакала, сидя на подоконнике кабинета Ратмановых. Игорь грозно смотрел на него, ожидая услышать ответ на вопрос, который задал в самом начале.

В своих грезах люди видят знакомый мир таким, каким хотят или боятся его видеть. Во сне, который часто снился Яре, было мало знакомого, кроме красных искр в темноте, из которых собирались горящие мягким светом окна на городских фасадах. Раньше она думала, что просто не могла вспомнить, что это за место, но теперь знала, что снился ей Чертог Ночи.