Сага наблюдала за третьим кругом боев в одном из шатров-ресторанов потому, что ей не нравилась шумная арена, и еще потому, что здесь она случайно увидела Дерэнта. Он и его сестра сидели позади нее, за соседним столом, а она с любопытством слушала их разговор.
– Мне приходится все время проводить с матерью. Ее нельзя надолго оставлять одну. – Сквозь грусть в голосе Чиэры Сага слышала раздражение. – Так что я знаю только то, что мне рассказали Терзо и Орсо. Приехал младший брат твоей жены – Реми. Так вот, он, наши братья и Ксави живут с Розали в горах.
– Как их успехи в Сандермуре? – спросил Дерэнт, а легкий треск магии в воздухе, отдаляющийся в сторону бара, подсказывал, что итальянец сделал еще заказ.
– Никак. За семь месяцев они никого не нашли. Все надеются на вас.
– От нас мало что зависит, – обессиленно ответил он.
– Я вижу. – По усмешке, раздавшейся позади, Сага догадалась, что итальянка кивнула в сторону большого экранного поля, на котором показывали бой Лоренса.
– Сомневаешься в его кунг-фу? – спросил Дерэнт.
– Он вышел в третий круг только потому, что на втором ему достался слабый противник. Если бы ему попался тот русский с черепом на спине, то он точно проиграл бы ему в технике, потратив так много сил в самом начале.
– Я уже четверть века твой старший брат, но не понимаю, как творческая натура может восхищаться насилием, – произнес итальянец, и в воздухе повис знакомый древесный аромат.
– Это восхищение людьми, а не насилием, – поправила его Чиэра. – Они и есть творчество. Посмотри на него. – Теперь речь пошла о Рейне, начавшем бой в третьем круге. – Сила, ярость, красота – это ли не искусство?
– В ярости нет ничего привлекательного.
– Искусство и не должно быть привлекательным. Оно вообще никому ничего не должно. Ярость же – одно из немногих чувств, которые нельзя подделать.
– Я смотрю на экранное поле и не могу им восхищаться. – Сага различила в голосе Дерэнта очевидную насмешку. – Хотя то, что можешь ты, мне все-таки скорее нравится и даже вселяет надежду…
– Значит, говоришь, у вас пока ничего? – Итальянка слишком явно сменила тему.
– Знакомый отца посоветовал нам человека. Она работает, но не обещала быстрого результата. – Дерэнт замолчал, чтобы сделать глоток. – Ее зовут Сага. Странно, но она выглядит знакомо, – он замялся, а потом в нем заговорила шарэра, – а еще сногсшибательно.
Чиэра рассмеялась так, как обычно смеются мужчины, громко и с вызовом.
– Она мне сильно напоминает Ксави. Такую, какой она была, когда нас только познакомили, – продолжал он, словно под гипнозом, не реагируя на смех сестры. – Огонь в ее глазах был священный, и я склонился перед ним, обращенный в новую веру.
– Все, тебе точно хватит. – Вместе с этими словами раздался звон стекла о стол. – Не желаю слушать влюбленное нытье о змее, которая греется у тебя на шее.
– Ты приехала меня навестить и не желаешь знать, что у меня на душе?
– Я знаю. Два сосуда шарэры.
Скрипнула спинка стула.
– Я тебе с самого начала говорила, что с семьей твоей жены что-то не так. – Тон итальянки стал тише и серьезнее. – Этот самовлюбленный Лоренс, которого мы ни разу не видели до свадьбы и который появился на предсвадебном ужине как коронованный принц. Где они были тогда с Ксави полвечера?
Сагу полностью захватила итальянская трагедия с бразильскими мотивами, которая развернулась прямо у нее за спиной.
– Каждый раз, когда он приезжает, они уйму времени проводят вместе, а она вся светится, – продолжала говорить Чиэра. – Ты этого не видишь?
– Он не так и часто приезжает. Три раза за последние пять лет.
– Знаешь, я здесь не только потому, что захотела навестить тебя, – еще тише заговорила итальянка, а Сага с трудом смогла разобрать, что слышит. – Я ничего не знаю об отце Ксави и Лоренса. Я даже не знаю, как он выглядит. Наш дядя Ромоло мне помог, дал доступ к общему архиву гвардии. – Ее рассказ ненадолго заглушил расстроенный возглас Дерэнта. – Ничего незаконного, не закатывай глаза. В этот архив, как в библиотеку, попасть может каждый. Сказала ему, что у меня подозрительный знакомый, – продолжала Чиэра. – Ты помнишь мужа Саванны, сестры Розали и Эстель, которая погибла? Его звали Вейлор Нуари. Фанатик, который прикончил почти три сотни так называемых слепых магов на каком-то заброшенном заводе, за что позже расплатилась вся их семья, включая саму Саванну и их сына.
– Розали рассказывала об этом, – с недоверием вставил Дерэнт, а потом его голос ярко окрасило осуждение: – Слепыми их называют только в Асуре, и это неправильно и даже унизительно. Весь остальной мир называет их просто слабыми.
– Да-да, – отмахнулась итальянка. – А мамаша твоей жены рассказывала, что сына Саванны и Вейлора звали Аим Нуари?
– Может, и рассказывала, я не помню. – Тон голоса итальянца подсказывал, что он относится к словам сестры с недоверием.
